Новогодняя игрушка для негодяя - Сусанна Ткаченко

Наутро я оделась в специально купленное для судов тёмное скромное платье, сделала строгую причёску и, через силу позавтракав, вызвала такси. Настроение было поганое: нервничала, не выспалась и вообще предчувствовала предсказуемый исход заседания, который в очередной раз заставит меня рыдать. Такси я вызвала, потому что решила — могу себе позволить эту роскошь: деньги у меня есть, а тащиться на маршрутке сегодня — вообще лишнее. Не то у меня сейчас состояние, чтобы толкаться, пробиваясь к сиденью, и дышать перегаром трудящихся.

Вышла из подъезда по звонку диспетчера и чуть не поскользнулась от неожиданности…

Никакое такси меня не ожидало, зато ожидал Темнов. Распахнув двери своего большущего внедорожника, он стоял, не сводя глаз с подъезда. Я замерла. Что-то екнуло, ухнуло, пробежало волной по телу и остановилось где-то в сердце, заставив его биться чаще. Мне резко перестало хватать воздуха, и я двинулась к Семёну в надежде вновь обрести возможность дышать.

А он пошёл ко мне… и, не доходя пары шагов друг до друга, оба замерли, вглядываясь в лица. Пытаясь разглядеть какие-то неведомые знаки. Наверное, эмоции, подтверждающие ответные чувства.

— Я задолбался ждать, пока ты мне позвонишь, Лисичкина, — первым нарушил напряжённую тишину Семён, — поэтому приехал сам, а такси отправил обратно...

— Я позвонить? А как поживает Милена? — наезд показался мне ужасно несправедливым, и я возмутилась.

— Ты. А кто? Ты сказала… попросила, вернее, чтобы я дал тебе время подумать, и что ты позвонишь сама!

Ох, точно! Было такое. Сама дурочка. Он просто меня послушался, а я… Уф-ф… Главное — не признавать вину. Ведь лучшая защита — нападение.

— Кто она? Ты был у неё вчера? — я сощурила глаза и задрала подбородок, демонстрируя решительный настрой.

— Пойдём в машину, Лисичкина, в суд опоздаем, — Темнова мой настрой вообще не впечатлил. Он вдруг начал улыбаться во весь рот, не скрываясь, а потом, притянув меня к себе, поцеловал. Глубоко, страстно, нагло… — Соскучился страшно, солнышко моё… — радостно прокомментировал он свой поступок, а у меня ноги подкосились и дыхание сперло от неожиданно нахлынувших ощущений.

Шутки ли — такие поцелуи посреди двора? Я слова не могла вымолвить! И даже на миг не задумалась, откуда он вообще знает про суд? Мне бы задать этот вопрос, а потом отдубасить его хорошенечко за такие вольности, но я в тот момент была похожа на амёбу и поэтому безропотно дала усадить себя в машину.

— Ты мне не ответил, — решила я всё-таки проявить характер и настоять на своём, как только обрела способность разговаривать, — ты был вчера у неё? Признайся честно!

Почему-то ответ именно на этот вопрос в этот момент мне был очень важен, от него зависело дальнейшее развитие наших отношений. Квартирный вопрос как-то незаметно отодвинулся на второй план. Я затаила дыхание, ожидая услышать что угодно, но не то, что сказал Темнов.

— Конечно, — ничуть не тушуясь, сознался он, и у меня в глазах потемнело от ярости: да как он смеет?! — Еле приполз домой! Такая жуткая нагрузка получилась после новогодних-то праздников…

Я ничего не понимала. Почему он так спокойно об этом говорит?! Он считает это нормальным? Так вот я такого не потерплю! Захотелось ударить гада сильно-сильно! Но, к сожалению, я никогда не могла поднять руку на живое существо! Я просто резко повернулась к Темнову и зашипела сквозь стиснутые зубы:

— Немедленно останови машину! Я выйду!

Но он даже и не подумал расстраиваться. Он вообще не испугался, наоборот как-то счастливо и задорно рассмеялся, услышав мои слова, а потом резко припарковался, отстегнул мой ремень безопасности, перетащил к себе на колени и, глядя в глаза, признался:

— Как бы мне ни была приятна твоя ревность, солнышко моё, но вынужден сознаться, что Милена — это фамилия моего тренера по вут-шу — чувашской национальной борьбе, и его зовут Витя. Мужик он, Лисичкина, расслабься!

Шутник, блин! Я размахнулась и с силой стукнула Семёна по плечу кулаком. Такими темпами он научит меня кровавой бойне в скором времени!

— Быстро разблокируй двери, я уйду! — рявкнула, еле сдерживая слёзы.

Было очень обидно. Мне не нравилось чувствовать себя ревнивой дурочкой. Мне хотелось убежать и спрятаться, но кто бы мне позволил?

— Ну прости меня, Кир. Я дурак, и шутки у меня дурацкие, — по-прежнему улыбаясь, повинился Темнов.

— Не прощу! — раскаяния я на его лице вообще не наблюдала и от этого злилась.

— Ну а сейчас ты чего психуешь? — поднял мой подбородок Семён, чтобы заглянуть в глаза, — Сама придумала, что Милена моя любовница, сама обиделась, а виноват я? Ну хватит, Кир. Я правда очень соскучился, лисичка моя. Не выставляй сейчас колючки, ты ведь не ёжик…

Вообще-то я тоже соскучилась, но как бы мне ни хотелось, на всё наплевав, прижаться к сильному темновскому плечу, я понимала, что, во-первых, нам нужно откровенно поговорить. А во-вторых — вспомнилось, наконец, что у меня сейчас суд, и думать я должна о нем. Поэтому решила разборки отложить и вернулась на своё место.

— Ты со мной, что ли, собрался на заседание? — поинтересовалась угрюмо, давая понять, что мира между нами по-прежнему пока нет. — Откуда ты вообще про него знаешь?