Училка и бандит - Юлия Гауф

Дедуля меня осуждает.

Ведет свою тарантайку, над которой даже пенсионеры смеются, и хмурится – и это тот человек, на которого я привыкла полагаться!

На него, и на отца – спокойных, добродушных и молчаливых мужчин.

Мама всегда считала, что он меня плохому научит: курить, пить, матом ругаться… да только этому меня в школе научили. А в лагере я прошла продвинутый курс плохого поведения: такой, что мама бы в обморок упала, узнав о том, как детки отдыхают.

С дедушкой всегда было спокойно и радостно: сидеть рядом на лавочке, ногами болтать, наблюдать, как лучатся смехом его до сих пор яркие глаза. Слушать пересказ анекдотов и сценок Петросяна и «Кривого зеркала», афоризмы Задорнова, а в ответ радовать его сценками «Камеди клаба», который маменька объявила своим врагом.

Но дедушка всегда был молод душой и, несмотря на то, что бабуля его «старой плесенью» прозвала – он не устарел. Он даже косуху и футболку с логотипом «AC/DC», которые я ему подарила, носит с удовольствием, показывая средний палец и осуждающим его старичкам, и бабушке, крутящей пальцем у виска.

Вот только сейчас дедушка недоволен мной.

Так дедуля злился лишь в тот день, когда я сообщила, что за Борьку выхожу.

- Деда, ну чего ты? – не выдерживаю я.

Хотя тоже поначалу в молчанку играла, разглядев в их переглядках и шушуканьях с Ваней предательство.

- Негодная ты девка! – после долгого молчания все же вырывается у деды Степы, который и не смотрит на меня.

Пейзаж за окном машины более привлекателен: коровки, овечки, сарайчики и праздно шатающиеся алкаши. Куда лучше на них смотреть, чем на собственную внучку.

- Почему это я негодная? Это из-за Ивана, да? Да он еще хуже Бориса, которого ты терпеть не можешь, - напоминаю я дедуле.

- Сравнила жопу с пальцем… говорю ж: негодная ты девка, - дедушка достает свою любимую «Приму» без фильтра, непонятно где покупаемую, и закуривает, открыв окно.

Нос шибает запахом курева и наисвежайшего навоза от лучших производителей нашей глухомани. На глаза слезы наворачиваются… разумеется, от аромата. А не от обидных слов дедули.

- Мать тебя испортила, - цыкает дед, сплевывая в окно табак. – Ты ж всех вокруг распугиваешь, Васька, а тебе еще так мало лет. С возрастом совсем характер паскудным станет. Вот с Борькой что будешь делать?

- Разводиться.

- Вот! А почему?

Будто сам не знает…

- Так он же бросил меня, в деревню укатил, лишь бы на работу не идти, - выпаливаю, злясь на глупые вопросы.

Может, у дедушки уже начались обычные стариковские изменения, раз о таком спрашивает?

- Васька, ты бы и не думала с Борькой разводиться, если бы он тебя не предал, да? Не любила его никогда, мать наслушалась о женском превосходстве, и выбрала удобного, как продавленный задницей диван, мужа, - спокойно рассуждает дедушка, опровергая мои мысли о маразме. – Ты ведь и не ждала, что он взбрыкнет? Подавила мужика, задавила, и уверена была, что никуда он от тебя не денется. А когда ушел, ты и от облегчения вздохнула, и шок испытала. Так?