Будет больно - Юлия Еленина

Фил видит мое временное замешательство и продолжает давить, но сбавляет обороты:

— Лиза, милая, — меня уже начинает коробить от его «милая», — нам же было так хорошо вместе, — снова проводит рукой по моей щеке, но на этот раз я не зажмуриваюсь, а дергаюсь, ударяясь головой о раму. — Хочешь, мы вернем то время, снова станем счастливыми? И сама подумай, ребенок никак не вписывается в нашу жизнь.

— В твою, может, и не вписывается, а в мою очень даже, — говорю спокойно, чтобы не вызвать очередной приступ агрессии.

— До тебя, кажется, не доходит, — удрученно качает Фил головой, а потом резко дергает меня за руку на себя.

— Мне больно, — эта фраза становится почти моим девизом.

— Лиза, ну какая из тебя мать? — усмехается он мне в лицо. — У тебя не было достойного примера перед глазами. И что потом, когда тебе надоедят пеленки-распашонки? Когда ты увидишь в этом ребенке свою ошибку? И он ведь будет напоминать тебе о боли, которую тебе принесли те люди, и о боли, которую ты причинила им. Этот сопляк не простит тебя, он еще слишком юн и вспыльчив. Уверен, сейчас он трахает какую-нибудь шлюху и топит воспоминания о тебе в бутылке.

Каждое слово — нож в сердце. Но я уже не поддаюсь на манипуляции.

— Почему, Фил, ты помогал мне? Ты же не глупый человек и понимал, чем это чревато. Неужели все дело в деньгах?

Он вжимает меня в подоконник, глядя как на идиотку. Я прогибаюсь под его напором до такой степени, что поясница вот-вот переломается, а голова моя оказывается уже на улице.

И вдруг проскальзывает мысль, что Фил меня вышвырнет запросто в открытое окно. Свободной рукой нащупываю стоящую на подоконнике сумку и с размаха бью. Хватка слабеет, Фил делает шаг назад, держась рукой за висок, и выплевывает:

— Сука!

— Я знаю, — отвечаю, пытаясь боком прорваться к выходу.

— Не выйдет, — Фил преграждает путь, уже не обращая внимания на стекающую по лицу кровь.

— Ты получил деньги, что тебе еще надо? — срываюсь на крик, понимая, что я в капкане.

Вечная ловушка, в которую я сама себя загнала. Хоть ты действительно в окно выходи.

Фил уже не наступает, но я знаю, что вступать с ним врукопашную бесполезно. И даже не себя жаль. Себя мне уже давно не жаль — только ребенка. Он не виноват. И ему делать больно я не хочу.

— Знаешь, милая, я помню, как нашел тебя, такую замерзшую, запуганную. Но твои глаза… — Фил улыбается с какой-то ностальгией. — В твоих глазах я увидел силу и стойкость. Да и поступила ты не так, как все. Другая бы переспала с директором детдома, надеясь, что он поможет ей в будущем. А ты предпочла сдохнуть на стройке от голода и холода, но не позволила этому мужику себя коснуться. Я восхищался тобой, Лиза. Мы бы вместе могли горы свернуть.

— Прямо Бонни и Клайд питерского разлива, — не сдержала я горькую усмешку. — Фил, мне это больше не надо.

Но его уже не остановить. Я нашла ответ на свой вопрос. Теперь знаю, какого черта надо Филу. Особенно после его слов. Внезапно вспоминаю парня, который начал оказывать мне знаки внимания на первом курсе. Были и другие, но этот мне нравился. Я держала со всеми дистанцию, подпускала, но не близко, а этот был таким добрым и обаятельным. Я почти влюбилась и через несколько месяцев рассказала Филу. Он вроде бы отнесся равнодушно, но не прошло и недели, как мой парень заявил, что переводится в другой институт и нам не по пути. Меня снова бросили. И снова вытащил меня из трагедии первой любви Фил.

А просто ли так ни с того ни с сего меня снова бросили? Больше с парнями я не пыталась завязать отношений. Да и не до того было, учитывая, что я планировала свою месть, а Фил мне в этом помогал.

Да, он прав. Мне хватало и его. Тогда, но не сейчас. Только для него ничего не изменилось.