Эй, смотри не влюбись! - Катя Саммер

- Фу, кажется, все-таки отравилась. Вчера в ресторане новом были с мамой и ее дядь Сашей, день рождения его отмечали. Говорила ему – тартар не для моего желудка, нет же, настоял. Попробуй, попробуй!

Она выдыхает тяжело, жалко смотреть.

Наливаю ей стакан воды, как раз когда домой заходит Марат. Уставший, с взъерошенными волосами, словно на автопилоте. Но затем видит Алю, и у него реально загораются глаза. А она, не глядя на то, как ее выворачивало наизнанку пару минут назад, уже бодренько мчит к мужу, обнимает. 

- Что, устал, Биг Босс? – спрашиваю очевидную вещь.

- Пздц.

Он прочесывает шевелюру пальцами и падает на стул.

- Есть будешь? – Аля все пытается кого-нибудь накормить.

- Да, малыш, - он подходит сзади и обнимает ее, - желательно тебя.

Тянется поцеловать, но она ускользает. Шепчет «не при Ясе» и уже достает из холодильника бекон и яйца.

- И кофе налей, плиз, а то чуть не уснул за рулем.

- Сколько раз просила не ездить за рулем после ночной смены, - рычит девчонка.

Марат закатывает глаза, а у меня в это время звонит телефон. Уже морально готовлюсь заболтать Кирилла, чтобы тот ничего не заподозрил. И удивляюсь, увидев на экране имя канадского приятеля.

Даже в коридор выхожу ответить по видео. Смотрю на сонного Лиама по ту сторону, у них же еще ночь вроде бы. Но друга это не смущает. Едва поздоровавшись, он начинает вещать про видео, про фурор, про то, что слушать его нужно, что у меня есть хватка. Какая именно хватка не успеваю разобрать, у него родной язык – французский, иногда коверкает английские слова до неузнаваемости. Приходится напрячь мозги, чтобы сообразить, что имеет в виду.

А когда понимаю… Как он нашел меня в инстаграме? Но это уже неважно после слов, что видео на мотоцикле, которое я подписала «навстречу ветру на верном коне», он переслал менеджеру из «Ямахи». Да-да, той, с которой мечтает напрямую сотрудничать даже мой отец. И самое удивительное – они в восторге! Хотят использовать видео для продвижения в соцсетях.

Лиам кричит, что это только начало. Что меня ждет Канада, Япония, что меня ждет весь мир! А я смотрю на парня, с которым даже пыталась сходить на свидание несколько лет назад, и понимаю, что не хочу. Не хочу никуда ехать – так и говорю. Лиам продолжает болтать о перспективах, а я понимаю, что не смогла тогда, не смогу и сейчас. И если раньше я утешала себя тем, что это ради других, то сейчас честно признаю – нет. Этого не хочу именно я. Потому что хочу другого. Заглядываю на кухню, где милуются Олейники, и честно признаюсь себе, что не хочу ничего одна. Хочу Кирилла, хочу жить вместе, не хочу звонков через океан.

Так и говорю Лиаму, который растерянно прощается, но обещает, что со мной еще свяжутся и мне бы к тому времени желательно передумать. А я думаю лишь о том, что нужно рассказать отцу. Может, хотя бы тогда он прислушается к моим советам, чтобы его бизнес не загнулся.

Возвращаюсь к ребятам, сажусь напротив Марата, который подпирает голову, пытаясь не уснуть.

- Как прошло хоть? – спрашиваю о рэп-баттлах у него в клубе, куда народ со всей России обещал съехаться. – Бессонная ночка выдалась?

- Да нормально. Аншлаг был, выручка отпадная, все хорошо. Под утро просто малолетки подрались, ментов пришлось вызывать. В общем, понимаешь, что поспать ни хрена не удалось.

- Так может, перенесем загадочное путешествие?

- Не, я быстро приму холодный душ и помчим. Лучше не откладывать.

Хочу спросить, что он от меня скрывает, но тот уже встает и направляется в ванную. А я задумываюсь ни о чем и обо всем сразу. Пока не ловлю аппетитный запах жареного бекона, что разлетается по кухне.

- Да что за…

Успеваю лишь заметить, как Аля убирает сковороду с плиты, закрывает рот и снова исчезает в том же направлении.

- Что с ней? – спрашивает Олейник, который заглядывает на кухню, вытирая влажные волосы полотенцем.

- Говорит, отравилась.

- Походу, - бормочет Аля еле слышно, обнимая со спины Марата, - тартар явно не для меня.

- Может, к врачу?

И это говорит Олейник, который сам лет пять назад лежал пластом с подозрением на аппендицит, но в больницу ехать отказывался. А теперь… Что любовь делает с людьми!

- Нет, полежу, должно пройти. Надо поменьше дышать, - улыбается через силу Аленка.

Когда спустя десять минут Марат, поев, оставляет нас ненадолго, я пристально разглядываю ее.

- Мать, а ты не беременна случайно? – спрашиваю негромко.

- Боже упаси! Я на таблетках. И я помню, что не пропускала их. Нет, определенно точно нет.

А я очень хорошо помню, как этим двоим было весело в Доминикане. Но не настаиваю, потому что потенциальный будущий папочка уже зовет меня.

- На месте? Да, через пятнадцать минут будем, - говорит с кем-то по телефону, и фокус моего внимания сразу смещается.

Очень скоро мы подъезжаем к отцовской автомастерской, где сейчас проходит реабилитацию «панамера» Скоморохина. Я не удивляюсь, ожидала, что мы примчим сюда. 

Марат громко стучит в железную дверь. Хочу сказать ему, что парни в это время редко приходят на работу, обычно – позже. Но, к моему удивлению, нам открывает Арсений. И взгляд у него, как у побитого щенка.

- Марик, блин. Зачем она здесь?

Он тычет пальцем в мою сторону, как будто меня и нет. Это возмущает. Толкаю его, прохожу в помещение и скрещиваю руки на груди.

- Покажи ей то, что показал мне.

- Я же просил никому не говорить. Ее отец убьет меня.

- Показывай, если не хочешь, чтобы тебя убила я, - встреваю в диалог.

Парень стреляет искрами из глаз, недоволен, но после минуты терзаний и сомнений все же исчезает в мастерской. А возвращается с какой-то деталью в руке. Точнее… фак!

- Это то, что я думаю?

- Именно.

Гильза.

- Где ты ее взял? – выхватываю у Арса и разглядываю ближе, будто что-то могу там увидеть.

- Когда мы эвакуировали «панамеру», я осматривал место и случайно нашел в траве, блестела. Доказать практически невозможно, но все указывает на то, что тачке прострелили колесо. Траектория заноса, повреждения – все.

Я потрясена до глубины души. Потому что происходящее за гранью разумного.

- Марат, если так, ты же понимаешь, что это… это же покушение! Блин, это статья! Нужно что-то делать.

- Согласен. Они в конец оборзели. Торгуют наркотиками на треке, таскают туда пушки, устраивают нелегальные гонки без правил, на которых бьются люди. Что дальше?

- Не знаю, но… - замираю, шестеренки в голове начинают активную работу. – Что ты сказал про гонки? Не только на тачках же?