Жена чайного плантатора - Дайна Джеффрис

– Приятно видеть, что вы в прекрасной форме, – сказала гостья.

Лицо Гвен приняло хорошо отрепетированное любезное выражение. С тех пор как она увидела Лиони, Гвен изо дня в день упражнялась во лжи перед зеркалом, пока не приучила себя управлять лицом, смотреть как положено и следить за руками.

Сейчас Гвен улыбнулась и держала на губах улыбку, пока у нее не стало сводить скулы.

– Как ваши дела, Флоранс?

– Не могу пожаловаться. Верити рассказала мне о сыре.

Гвен бросила взгляд на золовку. Та изучала свои ногти и не проявляла ни малейшего интереса к разговору. Сомнительно, чтобы она упомянула о сыре в беседе с Флоранс. Вообще-то, кроме того единственного дня, когда они разбирали кладовую, Верити этим не интересовалась.

– Я пока не сильно продвинулась. С месяц назад мы подготовили помещение. Все там вычистили, побелили стены, и у нас уже есть необходимая мебель и посуда. Кое-что еще мы тоже подсобрали, но мне придется заказать в Англии специальный термометр и формы для сыра.

– Но это такая отличная идея. Вы просто умница.

– Мать отправила мне старый сырный пресс с нашей фермы в Оул-Три.

– Здесь трудно достать хороший сыр.

– Делать его несложно, но нужно знать, как обращаться с молоком.

– Вы собираетесь продавать его?

– Нет, – покачала головой Гвен. – Я даже не уверена, удастся ли нам добиться нужного результата в этом климате. Я рассчитывала делать сыр только для семьи и друзей, которым он понравится.

– О, пожалуйста, включите меня в их число, моя дорогая.

– Конечно. Как я сказала, сыр – не проблема, моя головная боль – это счета. Боюсь, я не слишком хорошо справляюсь с цифрами. Никак не могу свести итог. Вероятно, я где-то делаю ошибку.

– Ну, – вмешалась в разговор Верити, – это вообще удивительно, что ты проявляешь такой интерес к деловым вопросам. По-моему, Кэролайн такими вещами себя не утруждала.

Флоранс слегка понизила голос:

– Я так рада, что вы здесь осели.

– Осели?

– Я имею в виду – обжились. Сперва я беспокоилась. Вы вроде бы проводили много времени с этим художником.

Сердце Гвен подскочило.

– Вы о мистере Равасингхе?

– Да, о нем.

– Я встречалась с ним всего два или три раза.

– Да, но он не британец, понимаете? Они бывают чересчур прямолинейны по нашим меркам.

Гвен издала фальшивый смешок:

– Флоранс, уверяю вас, со мной он был совершенно корректен.

– Конечно, я ничего такого не имела в виду. – Она повернулась к Верити. – А ты помогаешь жене своего брата делать сыр?

Верити взглянула на нее:

– Что?

– Перестань грызть ногти, дорогая. – Флоранс помолчала. – Я говорила о сыре. Ты помогаешь Гвен?

Миссис Шуботэм всегда была рада поучаствовать в делах других людей и любила давать непрошеные советы. Гвен посочувствовала золовке и поспешила прийти ей на выручку:

– О, я уверена, у Верити есть свои планы.

Верити вздохнула.

– Такая прекрасная идея, – продолжила Флоранс. – У тебя такая умная невестка, правда, Верити, дорогая? Не упусти эту возможность, но, может быть, тебе и самой стоит придумать для себя какое-нибудь полезное занятие. Чтобы привлечь мужчин.

– И что вы посоветуете?

– Мужчинам нравятся деятельные жены, как Гвен. Она ведет хозяйство, она – жена и мать, а теперь вот еще трудится как пчелка, готовит сыр.

Верити встала, презрительно глянула на Флоранс и вышла из комнаты, опрокинув по пути сервировочный столик. Чайник, молочник и сахарница полетели на пол.

Гвен почувствовала раздражение. Сочувствие к Верити мигом улетучилось, она вызвала звонком колокольчика мальчика-слугу.

– Простите. Не знаю, что на нее нашло.

– Она была трудным ребенком.

– Как уживалась с ней Кэролайн?

– По большей части игнорировала. Не думаю, что они с ней ладили. Верити тогда была гораздо моложе, конечно, еще школьница. Кэролайн держалась немного отстраненно. Хотя, я помню, как-то Верити дошла до того, что стала утверждать, будто Лоуренс подозревает свою жену в измене.

– Не может быть!

– Верити сказала, что однажды во время школьных каникул слышала, как они ругались из-за этого и Кэролайн твердо все отрицала. По-моему, Верити это выдумала. Вы же знаете, какими бывают девочки. – (Гвен кивнула.) – А потом, когда Верити окончила школу, она провела какое-то время в Англии и, снова приехав сюда, как будто еще сильнее привязалась к Лоуренсу. Это нездоро́во. Уж я-то знаю. Что там с ней произошло в Англии, понятия не имею, но явно не без этого.

– Смерть Кэролайн, наверное, тоже сильно повлияла на нее?

– Ужасно.

Через несколько дней Гвен собрала все свои принадлежности для сыроварения на длинном столе в бывшей кладовой. Сырный пресс, только что доставленный из Англии, красовался на тумбе в другом конце комнаты. Разного размера цедилки, несколько бидонов для молока, деревянные ложки для помешивания, нож-мастихин и большая поварешка занимали отдельный маленький столик. Формы для сыра были вымыты, высушены и составлены аккуратной стопкой, а куски ткани для прессования висели на веревке на солнышке.

Ранним утром доставили больше, чем обычно, буйволиного молока. Гвен была на ногах уже в половине седьмого, готовая приняться за дело. Она завязала волосы и убрала их под сеточку, надела большой передник, который был выстиран и отбелен. В таком виде она стояла посреди кладовой и окидывала хозяйским взором свои владения, когда в дверь заглянул Лоуренс.

– Я думала, ты уже ушел, – сказала Гвен.

– Я не мог уйти, не посмотрев на нашу новую молочницу. – Он вгляделся в лицо жены. – Да, выглядит она как на картинке. Я бы, пожалуй, сгреб ее в охапку и утащил на сеновал.

Радуясь, что Лоуренс так доволен, Гвен сказала:

– У нас нет сеновала.

– Жаль. – Он прижал ее к себе. – Удачи тебе в твой первый день, дорогая.

– Спасибо, – улыбнулась она. – А теперь кыш! Я занята.

– Есть, мэм.

Гвен проводила мужа взглядом. При каждом его неожиданном появлении у нее подскакивало сердце. Аккуратно развернув закваску, специально присланную из Канди, Гвен перелила молоко в большую кастрюлю, взяла ее двумя руками и понесла на кухню, чтобы поставить на огонь, но, сделав несколько шагов, поняла, что ей нечем открыть дверь. Она прижала кастрюлю к одной створке, придерживая рукой, а другой собралась нажать на дверную ручку, но тут кастрюля выскользнула и упала на бетонный пол. Гвен обдало молоком. Пришлось потратить время на переодевание.