Парень моей подруги - Милана Стоун

Тимур поглядывает на меня понимающе.

Да, влипли оба по самое не хочу. И что делать с этим неизвестно.

Я же и подумать не мог, что у меня, оказывается, есть соперник.

Отплевываюсь в ответ своим мыслям.

Да какой он мне соперник!

Мне ничего не стоит ему рожу набить, и он сразу от девчонки моей отстанет. Если увижу его в следующий раз рядом с ней, обязательно это сделаю.

Звоню ещё и ещё. Ответа по-прежнему нет.

Снова наполняю бокал пойлом через край, не аккуратно проливая на пол.

Выпиваю один за другим.

В голове уже пульсирует, лицо горит, клонит в сон, расслабляюсь.

Внезапно возникшая забавная потасовка между Тимуром и его братом немного скрашивает безнадежно тоскливый вечер.

Я пытался ему объяснить, чтобы он не лез, ведь это его девушка, хотя сам понимаю, что если увижу сейчас Риту с кем-то другим, то точно накинусь, поэтому не вмешиваюсь и даю другу сбросить накопившийся негатив.

Отрубаюсь.

Внезапно очухавшись, понимаю, что на коленках кто-то сидит, ведет пальцами по груди, расстегивая рубашку.

Открываю глаза, расплывчато вижу лицо, девушка елозит задом по члену, что даже не шелохнулся.

Небрежно скидываю ее с колен, от чего она падает на пол и начинает громко визжать, поднимаюсь и перешагиваю через неё, даже не думая помогать.

На ходу застегиваю рубашку, видя на груди следы от красной помады.

Вот здесь начинает мутить.

Бл*ть, как же я это ненавижу, что на мне кто-либо оставляет следы.

Растираю кожу до боли, не видя ничего перед собой, иду, спотыкаясь о свои же ноги.

Впервые настолько сильно пьян.

Судя по моему состоянию, пора домой, у Тима в квартире спать не собираюсь.

А может...

Толкаюсь через кучу людей, протискиваясь к выходу, врезаясь в тумбочку, что стоит прямо у двери.

– Ты куда ужранный такой собрался?

Рядом, откуда не возьмись, появляется Котов, и в голове сразу всплывает яркое, мерзкое воспоминание, как он сосался с Воронцовой, а она ему отвечала.

Щелчок, вспышка.

Внутри вскипает злоба, смешанная с давящей болью.

Сука! Его ещё не хватало.

Хочу ему вмазать, но промахиваюсь и, запнувшись, падаю на пол к его ногам.

Скулю, ощущая острую боль в руке, что на мгновение отрезвляет.

Встать не могу, понимаю, что это край. Реальность разделяется на два фронта.

Нифига перед собой не вижу, мир постепенно блекнет, и только пульсация в руке не отпускает.

– Уйди нахер, – пытаюсь отмахнуться от Котова, но друг все же помогает мне встать.

Помогает обуться и ведёт вон из шумной квартиры.

Усаживает в мою тачку, что-то бурча под нос, просит отдать ему ключи.

– Дааа, Филя, ну ты и попал. Впервые вижу тебя таким невменяемым, – слышу его голос, а после чувствую шлепки по щеке. – Але, не отрубаемся. В больничку?

Открываю глаза, видя, что едем мы не в ту сторону, что нужно.

К ней поеду, иначе не могу.

Мне нужно немедленно узнать, что у неё с тем парнем. Да и поговорить самое время.

В час ночи, самое то.

– Давай-ка к общежитию. Хотя нет, сначала за цветами заедем! – резко выдаю замечательную идею. – Ты прикинь, она мне уже изменяет. Мне, Карл! Предала, змея подколодная, – продолжаю бурчать в пьяном бреду.

Хватаюсь за голову, стараясь избавиться от вертолетов.

Нужно немного прийти в себя, иначе я за себя не отвечаю.

Боль уходит на второй план, когда начинаю прокручивать в голове всю ситуацию.

– Кто, Светка что ли? Так это всем известно. Она вроде сейчас...

– Какая, нах*й, Светка? Рита! Другого, прошмандовка, нашла. Но я ей покажу, где раки зимуют. Сидеть завтра не сможет.

Темные фантазии врываются в пьяную голову, от чего хер в джинсах снова оживает, что очень странно в моем состоянии.

Чертовка может поднять моего солдата, если я буду даже при смерти!

– Не сомневаюсь, – говорит Макс, подглядывая на меня с чересчур серьезным выражением лица.

Останавливает тачку у круглосуточного магазина и ведёт меня под руку внутрь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В цветочный.

Мы здесь с Тимуром были, тоже хотел свою удивить, только вот придурок кактус ей подарить решил.

Я не такой смелый, заказываю самый лучший букет, что есть.

Если она будет меня гнать, то по крайне мере побьет чем-то мягким.

Хотя, зная Ритку, делать она этого не станет, скорей глаза вниз опустит и тихо-тихо попросит уйти. Что, конечно же, на меня подействует обратным способом.

Она же дурочка совсем, не понимает, что именно от этого я так сильно завожусь с пол оборота.

– Я для нее готов звезду с неба, а она прямо в сердце плюнула! – уже который раз говорю хмурому Максу, пока он ведёт меня обратно к машине, судя по его роже, кажется, устал выслушивать мое нытьё.

Да я и сам в шоке.

– Мдаа, мне жалко Воронцову. Помаду вытри, Казанова, – хмыкает он, указывая на мою шею. – Не пожалеешь? Ты же в слюни.

Отмахиваюсь.

Мне жалеть не о чем, пусть она жалеет.

Роюсь в бардачке, нахожу влажные салфетки и стираю все признаки того, что был с другой бабой.

Моей это точно не понравится.

Хотя на месте той могла быть она сама, и мы бы могли найти укромное местечко, чтобы наконец закончить весь этот фарс.

Но она решила с другим ушмыгнуть.

Весь на взводе, небрежно закидываю салфетки обратно, роюсь по салону, не находя самого важного атрибута предстоящей бурной ночи в объятиях своей ненаглядной.

Когда мы подъезжаем к назначенному месту, онемевшим языком с трудом выговариваю: