Черный ворон - Дмитрий Вересов

Черновы-младшие вдвоем съездили в Петергоф к Леньке Рафаловичу, который хоть и имел право как «дедок»-пятикурсник обитать дома, предпочел устроится в курсантском общежитии, где жил в полном гусарстве, переходящем в кавалергардство, компенсируя самому себе казарменно-строевые салажьи годы. Ленька подошел к делу просто, по-военному. Он пришел к отцу и заявил:

— Отче, есть проблема. Интимного свойства.

— Что, опять подцепил?

— Нет. Долг чести.

— Сколько?

— Сто пятьдесят.

Ефим Григорьевич крякнул, но требуемую сумму выложил.

Ник Захаржевский, приехавший в Питер на каникулы, услышав новости, криво усмехнулся, но выдал Павлу, тайком от Ванечки, сорок рублей, а жениха довольно кисло поздравил. Он охотно согласился быть на подхвате: с двадцатого числа у него была путевка в «Дюны» — пансионат, расположенный совсем недалеко от дачи Черновых.

За четыре дня до свадьбы пришло время заехать в распределитель к Смольному и забрать продукты — заказали не очень много и только такое, чего в обычных магазинах было вовсе не купить. По расчетам получалось два рюкзака и две коробки. Павел решил, что они с Ванечкой справятся вдвоем.

Договорились так: Павел встречается с Ванечкой на факультете, оттуда они едут к Смольному, там забирают продукты, берут такси, едут на вокзал, садятся в электричку, а от платформы с помощью Ника дотаскивают все это хозяйство до дачи. Конечно, лучше было бы взять машину сразу на все мероприятие, но это получалось дорого и не вполне удобно.

Павел решил дождаться Ванечку в преподавательском буфете на первом этаже. Постояв немного в очереди и купив кофе с пирожком, он подошел к столику у окна и краешком глаза заметил пристальный взгляд входящей в буфет высокой, стройной рыжеволосой девушки в джинсовом костюме. Он повернулся — она сделала шаг ему навстречу, но тут же остановилась, пожала плечами и отвернулась. Спутала с кем-нибудь, наверное. И в ту же секунду позади нее показался Ванечка.

— Поль! — воскликнул он. — Привет! Я сейчас. Только очередь займу. — Он обратился к девушке: — Здорово, мать!

— Приве-ет, — с чуть снисходительной улыбкой протянула она.

— Будь другом, скажи, что я за тобой. Я на минуточку.

И он пробрался к столику, где сидел Павел.

— Ну что, едем?

— Да. Только перекусим — и вперед… Слушай, а кто это? — Павел подбородком показал на рыжую красавицу. — У меня такое впечатление, что я ее уже где-то видел.

— Таньку-то? Еще бы не видел! Это же Сестра Ника.

— Та, маленькая? Шутишь!

— Не такая уж и маленькая, как видишь… Тань, иди к нам!

Та улыбнулась и не спеша подошла.

— Вот, — сказал Ванечка. — Узнаешь? Он-то тебя не узнал.

— Вообще-то узнал, только не сразу. Вы очень изменились за последние семь лет. Ведь вы Таня Захаржевская, сестра Ника.

— Все, теперь и я вспомнила, — сказала Таня. — Вы — Павел, брат Лены Черновой.

— Точно, — сказал Ванечка. — Вы пообщайтесь пока… Тань, тебе двойной?

— Без сахара, — уточнила Таня. — И больше ничего не надо.

Ванечка пошел к стойке. Павел и Таня посмотрели друг на друга. У нее были поразительные золотистые глаза с веселыми искорками.

— Тогда, в школе, вы казались мне таким огромным, — сказала она.

— А теперь? — Он улыбнулся.

— Теперь вы просто большой. Мне почему-то кажется, что вы стали полярником.

— Почти. Я геолог.

— Наверное, все время в экспедициях?

— Не совсем. Девять-десять месяцев в году сижу в лаборатории за микроскопом или просто за столом. А в поле, в Сибирь, выезжаю летом.

— Что-то ищете?

— В основном ищу подтверждение своим теориям. Я, видите ли, занимаюсь физическими свойствами разных минералов.

— Это, должно быть, очень интересно.

— Интересно. Хотите, я как-нибудь покажу вам нашу коллекцию.

— Хочу.

— И я тоже хочу, — сказал Ванечка, который уже вернулся с кофе, никем не замеченный.

— У тебя сейчас другие заботы, — усмехнулся Павел. — Он ведь женится двадцать пятого.

— Да ну? — Таня искренне удивилась. — Поздравляю. На ком-нибудь с факультета? Я ее знаю?

— Нет. Она не из универа, — сказал Ванечка. — Она строитель. Ее зовут Таня.

— Значит, мы с ней тезки. Еще раз поздравляю. — Таня улыбнулась.

Павел не мог не отметить, какая у нее очаровательная улыбка. С каждой минутой сестренка Ника нравилась ему все больше, и он с грустью подумал, что вот сейчас они расстанутся и не известно, когда увидятся в следующий раз. В Тане все было ярко, экзотично: густые кудри, даже не рыжие, а медно-красные, золотые глаза, широкий рот с яркими пухлыми губами и ровными мелкими зубками — казалось, что их больше, чем положено иметь людям. На брата она походила разве что высоким ростом. Да и в манерах было мало общего: Таня держалась просто и дружелюбно, не обнаруживая и следа вычурного, чуть капризного высокомерия, свойственного Нику.

— Нам пора, — с сожалением сказал Павел и обратился к Ванечке: — Ты рюкзаки-то приготовил?

— А как же?

— В поход собрались? — поинтересовалась Таня.

— Нет. Понимаешь, свадьба будет у нас на даче, без родителей. — Павел незаметно и неосознанно перешел на «ты». — Надо заехать в одно местечко, забрать продукты.

— А местечко, надо полагать, у Смольного, въезд с Тульской?

Ванечка посмотрел на Таню с открытым ртом. Павел, наоборот, рот резко закрыл.

— Маршрут известный, — продолжила Таня. — Хотите, подвезу вас?

— На чем? — спросил Ванечка.

— Моя персональная карета припаркована у БАНа, — сказала Таня. — Пойдем.

— Как? У тебя собственная машина?

— «Жигули-тройка». А что, запрещено? — Таня снова улыбнулась.

— Красиво жить не запретишь, — согласился Павел. — Поехали. Ты нас здорово выручишь.

Она подвезла их не только к распределителю, но и к электричке. Приглашение же на свадьбу с виноватой улыбкой отклонила, сославшись на крайнюю занятость.

Трясясь в полупустой электричке и придерживая руками коробки, Ванечка без умолку говорил о предстоящем торжестве, о планах на будущее, о том, какие у него замечательные друзья.

Павел молчал. У него перед глазами стояло медноволосое лицо с золотыми глазами и алыми губами.

На платформе их ждали Ник в дубленке с поднятым воротником, но без шапки, и Елка в дутом оранжевом пальто.

— Эй! — брюзгливо сказал Ник, когда они выгрузились из вагона. — Однако ж вы не спешили. Мы тут намерзлись.