Парадокс Севера - Виктория Побединская

— Ты знаешь, я видел много девчонок Северова, и в этот раз удивлен. — Я сжалась. Сам тон, то, с каким пренебрежением хозяин клуба выплевывал слова, мне уже не нравился. — Скажи теперь честно, между нами, Диана, в чем именно ты так хороша, а? Я ощутила, как его горячая рука с моей талии опускается ниже. При этом второй он притянул меня ближе, ощутимо в себя вжимая.

Я попыталась вырваться, но не смогла.

— Не трогайте меня! — попросила я. 

Но Ахмет не двигался. Зато двигались его ладони, нагло пытающиеся меня облапать. Ужас когтями впился в кожу.

— Отпустите!

За столом все смеялись, не обращая на нас, никакого внимания. Музыка громыхала, так что его слова никто не мог бы расслышать:

— И правда строптивая…

За доли секунды я как скорый поезд пронеслась по остановкам страха, омерзения и отвращения практически до конечной, которую по приближающимся признакам уже чувствовала. Сердце заколотилось. Ладони вспотели. Пульс в голове застучал болезненным ритмом.

— Что здесь происходит? — Грубо и властно прозвучал за моей спиной голос. Еще никогда я так не радовалась тому, что Северов вернулся.

— Мы всего лишь танцевали, Виктор. Не кипятись.

Я обернулась. Непривычно темные глаза были направлены прямиком на Ахмета, будто пытаясь его испепелить. В кои то веки наши желания совпали.

То ли почувствовав, то ли услышав мой безмолвный крик, Виктор перехватил мою руку, притягивая к себе. Тут же заключая в объятья, будто защищая. Я бессильно ткнулась лбом в его грудь. Смяла рукав его пиджака, без слов прося увести отсюда подальше. От этих людей и их мерзких намерений.

Забавно, сама судьба будто играла со мной, разворачивая мою жизнь то в одну, то в другую сторону. То я бежала от Севера со всех ног, то по своей воле шла к нему в объятья.

— Диана? — как будто почувствовав неладное, спросил он.

Вот только сердце не успокаивалось. Я знала, что это паническая атака. Первая стадия. Прошло много лет, шрамы затянулись, воспоминания притупились, но стоило чему-то выбить меня из колеи это состояние накатывало словно морские волны. Не спрятаться.

— Уведи меня отсюда. Как можно быстрее, — прошептала я, позволяя утянуть за собой подальше от шумного танцпола и толпы.

«Только не здесь, — умоляла я собственное тело. — Только не сейчас». Вот только ему было наплевать. Меня бросало то в холодный, то в горячий пот. В голове стучало. Запах кальяна доводил до тошноты. И казалось еще секунда, и я просто упаду на пол и завою.

Север без лишних слов буквально протащил меня через центральные ворота, куда-то вглубь комплекса по длинному коридору. Я же не поднимала от пола глаз. Стараясь дышать глубже, повторяя самой себе, что все хорошо. Все в порядке. Хотя больше всего на свете хотелось зажмуриться, позволив слезам бежать по щекам. Признать же, что мне страшно, и я не могу это состояние контролировать, было сложнее втрое.

Самая изощренная издевка судьбы, когда тебя приносит в таком состоянии на порог к врагу. И все, что ты можешь, едва слышно, выстрадав, выдохнув, спрятав слова в собственный стон, прошептать: «Помоги мне, Вик»…

На мгновение я словно потерялась. Как будто все вокруг замерло, и ты не можешь не вдохнуть, не пошевелиться. Ты один на один с огромным, сжимающим внутренности чувством страха. Бесконтрольным, захлестывающим с головой. Чужие люди повсюду. И никто тебе не поможет. Ты одна. Одна.

— Диана, — донёсся издалека голос. Я не видела, потому что глаза мои были плотно закрыты. Дышать, только дышать. И станет легче. Обязано станет.

— Мне нужно, мне нужно… — попыталась прошептать я, хотя сама не знала, в чем именно в данную минуту нуждалась.

Открыв глаза, попыталась сосредоточиться на собственных ладонях, которые тряслись словно меня забросили в Антарктику. Постаралась уложить их на коленях, зацепиться за что-то основательное. Крепкое. Только не работало.

И вдруг чьи-то руки накрыли мои.

Я подняла взгляд и столкнулась с таким же, как у меня — испуганным. Мы смотрели друг на друга, пока Север вдруг не произнес:

— Если, мать твою, это не поможет, то не поможет уже ничего.

Его пальцы переместились к моему затылку, а потом потянули за волосы. Словно отвлекая. Заставляя посмотреть в глаза. И вдруг он спросил:

— Сколько пуговиц на моей рубашке?

Казалось бы, более неподходящего вопроса невозможно было придумать. Но он просто приказал:

— Считай.

— Один, два, три, четыре, — я заскользила взглядом по мелким черным кругляшкам, почти не видимым на ткани. — Пять, шесть.

— Заново.

А потом вдруг подхватил меня словно ребёнка, сажая к себе на колени, и прошептал:

— Продолжай считать.

Теперь я сидела боком, свернувшись как кошка у него на руках. Спрятавшись от всех. Он говорил мягко, как будто объясняя мне что-то, но все, что я слышала — лишь его голос. Низкий успокаивающий тембр, погружающий словно в гипноз. А я просто обняла его в ответ и мерно делала вдох за вдохом. Это ощущение не просто поддержки и осознания, что ты не один, — полная защищенность, целостность и неуязвимость ко всему, что находилось позади его смыкающихся вокруг меня рук.

И приступ действительно начал отступать. Туман в голове рассеялся, уже не приходилось собирать все силы на то, чтобы остаться в сознании, хотя тело еще била слабая дрожь.

Но самое жуткое было то, что всё, от момента подергивания за волосы до пуговиц, со мной уже происходило. И так пытался успокоить меня лишь один человек.

Серо-голубые глаза напротив вдруг превратились в Сашины, темно-синие. Нет, это не был панический бред. И парни не стали между собой хоть на сколько-нибудь похожи, но делали они один в один те же действия.

Странное совпадение?

Издевка судьбы?

Я даже не понимала, почему так разволновалась. Отвернулась, спрятав лицо, и Северов кажется подумал, что мне стало хуже. А мне было просто стыдно. Жутко стыдно.

Как же я всех ненавидела в этот момент. А больше всего себя.

За слабость.

— Прости меня, — прошептала я, аккуратно слезая с мужских колен и усаживаясь рядом на широкий каменный борт небольшого комнатного фонтана. После всего произошедшего, ощущая себя такой жалкой. Ведь это просто страх. Но почему-то в критические моменты он достигал таких размеров, что, казалось, приходится бороться со скалой.

— Тебе не за что извиняться, — ответил Север. — Это была скорее моя вина. Не стоило оставлять тебя с ним один на один.

— Но ты же не знал… А я вот опозорилась.

— Не выдумывай. Нашего отсутствия никто не заметил.

— Ты так меня или себя успокаиваешь? — попыталась пошутить я. — Думаю, знай ты, что выбрал для дела кого-то с таким букетом фобий, трижды бы подумал.