Креольские ночи - Сабрина Джеффрис

– Не знаю, что о тебе думать, – призналась она.

Он улыбнулся:

– Я тоже не знаю, что о тебе думать.

– Ты знаешь, – сказала она в отчаянии, пытаясь вывернуться из его рук. – Ты думаешь, что я кроткая и прекрасная только с виду, как те женщины в бальном зале, но коварная и порочная внутри.

Поглаживая большим пальцем ее подбородок, он не отпускал ее.

– Не совсем точно. Прекрасная, да. Кроткая? Не уверен. И, конечно же, не порочная. Не настолько, как те, другие, действительно порочные.

У нее задрожал подбородок.

– Хотя я доверяю тебе не больше, чем стал бы доверять им, – добавил он тихо. – Вот почему я не решаюсь тебя отпустить.

Элина слабо запротестовала, но не могла оторвать глаз от его рта. Рене склонил голову, и она, обессиленная, затаив дыхание, ждала прикосновения его губ.

В этот момент дверь отворилась и кто-то кашлянул.

Элина так резко отпрянула от Рене, что едва не свалилась с табуретки.

– В чем дело? – спросил Рене, успев удержать ее. Элина с пылающим лицом уткнулась в холст.

– Женщина уже здесь, месье, – услышала она голос Луи. – Вы распорядились сообщить вам, когда она прибудет.

– Да, конечно, – сказал Рене, слегка улыбнувшись. – Пришли ее сюда.

И Рене направился к двери. Но не успел до нее дойти, как вернулся Луи, ведя за собой пожилую женщину с проницательными серыми глазами.

– Спасибо, что пришли, мадам Лаплант, – сказал Рене, приветствуя ее. – Полагаю, вы пришли сделать примерку?

– Да, – ответила женщина, внимательно рассматривая Элину. – Это и есть та девушка?

Рене кивнул. Под пристальным взглядом женщины Элина внезапно осознала, что ее руки испачканы углем, а волосы не так тщательно уложены, как ей хотелось бы.

– Было нелегко изготовить платья по тем меркам, что дал мне ваш слуга, но мы справились, – продолжала мадам Лаплант с улыбкой.

– Платья? – Элина смутилась.

– Уверена, вам понравятся наши изделия, мадемуазель, – сказала женщина и хлопнула в ладоши. Вошли двое и внесли огромный сундук.

Элина вскочила, устремив укоризненный взгляд на Рене.

– Что это значит, мадам Лаплант? – спросила она. – Для кого эти платья?

Взглянув на самодовольное выражение лица Рене, Элина все поняла.

– Произошла ошибка, – обратилась девушка к мадам Лаплант. – Я не заказывала никаких платьев.

– Да-да, дорогая, – сказала та нетерпеливо, указывая глазами в сторону Рене. – Месье мне все рассказал.

Элина снова взглянула на Рене. Хотелось бы знать, что именно он рассказал.

– И он прав, знаете ли, – продолжала женщина, вытаскивая из сундука платья и развешивая их на стульях. – Такой хорошенькой девушке требуется богатый гардероб, чтобы подчеркнуть ее красоту. Понимаю, вы предпочли бы, чтобы месье избрал иной способ выказать к вам свое расположение, но…

Элина уже хотела разразиться гневной тирадой, но Рене даже не дал ей открыть рот.

– Как твой покровитель, дорогая, я счел необходимым приобрести тебе приличную одежду. Она просто необходима на тот случай, если мы будем показывать твои работы покупателям. Я пригласил мадам Лаплант, чтобы она мне помогла уговорить тебя.

Элина была возмущена до глубины души.

– Этот человек мне вовсе не покровитель, мадам. Я нахожусь здесь против своей воли.

Мадам Лаплант, бросив взгляд на мольберт и краски, подмигнула Рене.

– Да, конечно, – сказала она заговорщическим тоном.

– Вы должны мне поверить! – настаивала Элина. – Этот человек держит меня в заточении!

К удивлению Элины, женщина рассмеялась и обратилась к Рене:

– Вы правы, месье, у нее слишком богатое воображение. Ох уж эти художницы!

Элина укоризненно взглянула на Рене. Он буквально сиял, чем привел девушку в бешенство.

– Я предупредил мадам, что ты можешь что-нибудь придумать, чтобы избежать примерки, – объяснил Рене. – Сказал, что ты предпочитаешь одеваться просто, полагая, что всякие излишества мешают работе.

Элине хотелось швырнуть в него углем, который она все еще держала в руке. Следовало признать, что он отлично подготовился. Решил сделать ее своей должницей.

Девушка посмотрела на мадам Лаплант, спокойно стоявшую с пышным темно-зеленым платьем для прогулок в руках, ожидая, когда Элина его примерит, и тут ее осенило.

Одного Рене не предусмотрел, злорадно подумала Элина.

– Боюсь, вам придется уйти отсюда ни с чем, мадам, – сказала она. – Я не стану их примерять, так что вам нет смысла здесь оставаться.

Лицо мадам Лаплант вытянулось, и она повернулась к Рене.

– Тогда мадам оставит их здесь, – возразил Рене, – и тебе придется носить их независимо от того, годятся они тебе.

– Прекрасно, – заключила Элина и повернулась к мольберту. Она знала, что Рене не согласится. Ведь он заказал эти платья, чтобы наряжать ее для собственного удовольствия, как безмозглую улыбающуюся куклу.

– Прошу вас, месье… – запротестовала мадам Лаплант. Элина с трудом сдержала улыбку. Портниха не собиралась рисковать своей репутацией.

– Извините нас, мадам, мы на минутку, – твердо сказал Рене и потащил Элину в соседнюю комнату.

– Я ни за что не приму от тебя платья, Рене, – сказала девушка, когда они оказались за дверью, тщетно пытаясь вырваться от него. – Все будут думать, что я твоя содержанка… или как там это называется, а мне это не нужно! Ты не можешь заставить меня взять их!

– Странно, – проговорил он спокойно, с трудом скрывая бушующую в нем злость. – Любая женщина была бы рада, наконец, расстаться со своим поношенным платьем и надеть что-нибудь приличное.

Уловив нотки обиды в его тоне, Элина почувствовала укол совести.

– Мне очень жаль, но я не могу принять от тебя эти подарки.

– Они тебе не нравятся? Поколебавшись, Элина ответила:

– Конечно же, нравятся. Ни одна женщина не смогла бы сдержать своего восхищения, увидев столь изысканные, изящные наряды. Но это лишь осложнит дело. Платья стоят целое состояние.

– Значит, у тебя нет никаких причин не брать их. Считай их платой за портрет, если хочешь.

Элина была не так глупа, чтобы думать, будто ее портрет стоит таких огромных денег. И она тут же нашла причину для отказа:

– Мне следовало бы носить траур при сложившихся обстоятельствах.

Рене помрачнел, и Элина поняла, что допустила промах. Бонанж резко повернул ее спиной к себе и, придерживая одной рукой за талию, другой стал расстегивать пуговицы на ее платье. Задыхаясь от возмущения, она попыталась выскользнуть из его рук.