Любовь на грани безумия - Каролина Бехтерева

— Ты кого-то ждешь?

— Нет… — пожал плечами и пошел открывать.

— Привет-привет! — Словно вихрь, в квартиру ввалились Настя и Тина, а потом глаза первой увеличились, увидев скромно стоящую в дверях кухни Карину.

— Влад… эм… а ты… — Начала жена Кира, но запнулась на полуслове.

Нахмурилась, еще раз посмотрела на меня, затем на Карину, тряхнула головой, и расплылась в улыбке, предназначенной не мне.

— Привет, Карина, я Настя. — Моя любимая неуверенно кивнула и зыркнула в мою сторону.

Если с Тиной они были знакомы еще со времен злополучного ужина, то с Настей девушки не встречались.

— А что вы… — но меня перебили.

— Мы её забираем! — Выдала Тина и прошла вперед. — Собирайся, нам пора. — Сказала уже Карине и прислонилась к стене, нетерпеливо постукивая обувью.

— Позволь узнать, куда? — Спросил, не понимая, что здесь вообще происходит.

— На девичник, куда ж еще.

— Но, как вы… — открываю рот в изумлении, но обе девушки сводят брови на переносице.

Тина опускает глаза на руки Карины, и лишь издает «Ооо».

— Ха, а мы вовремя.

Спустя 10 минут, когда Карина уже облачилась в новые вещи, доставленные курьерами разных магазинов прямо к нам домой, я с неспокойным сердцем провожал их, на что меня заверили, что всё будет хорошо, и пора бы уже ей вылезать из своего панциря «в люди».

Переступив порог, увидел, как Настя обернулась к Тине и спросила:

— Ты тоже это видела? — Князева улыбнулась и кивнула. — Не понимаю, как он до сих пор не заметил…

Я ничерта не понял из услышанного, но что-то явно позабавило этих босячек.

Глава 63

Шатался по дому третий час и сотый раз набирал то Князеву, то Бессаеву, пока обе не психанули, не сказали, что я чертов фанатик и не отключили свои мобильные совсем.

Подумаешь… ну спросил пару раз, как у Карины дела…

Ну ладно, не пару… Но я, как и она, не привык к тому, что её так долго нет дома. Хотя… её не было рядом 9 лет, о чем это я…

Решил время не терять зря и созвонившись с Тимом, мы поехали в одно хорошо известное мне место, что бы уже, наконец, расставить все точки над i.

Проходим по длинному коридору, без стука открываю дверь ногой и наблюдаю за резко подскочившим на месте мужчиной в белом халате.

— Ну здравствуй, Юрий Алексеевич. — Ухмылка моя не сулит врачу ничего хорошего.

Он быстро снимает очки, утирает со лба выступившую испарину и лихорадочно бегает глазками, ища пути к отступлению.

— Что вы себе позволяете? Немедленно покиньте кабинет! — Хорохорится, но мы с Тимом оба видим, насколько мужик боится.

Узнал…

— Обязательно покинем, сразу после того, как ты нам кое-что объяснишь.

Прохожу вперед и присаживаюсь на свободный стул.

Князев застывает в дверях, и доктор понимает, что из кабинета ему не выйти.

— Рассказывай! — Рычу на него, и мужчина падает обратно в свое кресло, ослабляя галстук и тяжело дыша.

— Я… вы… понимаете… — мямлит, пока я одним рывком не опрокидываю его стол в сторону и в считанные секунды не оказываюсь около него.

— Говори, сука, пока башку не снес! — Достаю из-за пояса пистолет, и лицо врача светлеет вмиг на несколько тонов.

— Послушайте… у меня не было выбора… Её муж… он же …

— Давай с самого начала, и упаси тебя Бог мне соврать.

— Хорошо, хорошо… только… отойдите…

Делаю шаг назад и застываю, словно вкопанный. Смотрю сверху вниз на этого мудака и уже понимаю, что то, что я сейчас услышу мне отнюдь не придется по душе.

— Он не оставил мне выбора! Я мог лишиться всего, что у меня есть, ну поймите же Вы! Мне нужно было всего-то договорится с заведующим морга.

— Как вы это сделали?

— Девушку к нам привезли после операции, какой-то огнистрел. Она и так походила на труп, а мы лишь немного её «приукрасили».

— Я предупреждал, чтобы ты не врал мне? — Приставляю пистолет к его голове, и он тут же начинает тараторить.

— Моя жена театральный гример, она наложила «трупный» грим, все эти пятна, разрез вскрытия и прочее.

— Она была холодная, словно лёд! Это, блять, тоже грим? — Ору не своим голосом, вспоминая, как прикасался к руке Карины. С размаху бью рукоятью пистолета по лицу, и из хрустнувшего носа льется кровь.

— Препарат… Есть такой препарат, он… в общем он замедляет сердечный ритм до минимально критической отметки, практически 10 ударов в минуту. Температура тела снижается, к тому же в самом морге очень холодно. На первый взгляд нельзя заметить, что она дышит, так как делает она это слишком редко, поэтому и грудная клетка почти не вздымается. А без нужного оборудования нельзя расслышать сердцебиение.

— И ты, сука, зная, что она после сложной операции, согласился колоть ей эту дрянь по просьбе какого-то незнакомого тебе ублюдка? — Снова бью, и мужик заваливается назад вместе со стулом.

Моё терпение быстро покидало меня, а рукоять пистолета сжимали ледяные пальцы.

- Господин Князев был слишком убедителен….

За спиной слышится отборный мат из уст друга. Думаю он, так же, как и я сейчас, в душе порадовался, что такая гнида, как Виталий Князев больше не топчет эту землю.

— Дальше что?

— Ничего… Нам только нужно было проследить, что Вы пробыли рядом с девушкой не больше 9 минут, так как через 10 нужно было ввести другой препарат, нейтрализирующий первый.

— А если бы я пробыл там дольше? Ты, гандон, позволил бы молодой женщине умереть? — Хватаю его за волосы и поднимаю с пола.

— Простите… проститееее…. — скулит и отодвигает голову подальше от оружия.

— Что бы до конца дня ты освободил свою должность, иначе завтра сядешь за решетку.

Выплёвываю напоследок и покидаю кабинет.

— Боже, блять…. Это, как какой-то ёбаный фильм. — Не сдержался Тим, когда за нами закрылась дверь. — Кстати, вот, держи. — Протягивает мне конверт, и, заглянув во внутрь, благодарю друга за новые документы для Карины.

Выходим из здания больницы, и наши телефоны одновременно начинают трезвонить.

Хватаюсь за мобильный, в мыслях уже представив всё самое худшее, что могло произойти с Кариной, но это оказывается очкастый хлюпик.

— Да!

— Да! — Одновременно принимаем вызов.

— Ребят, вам стоит приехать в офис… тут… эм… кое-что есть…

Глава 64

Влад

— Что там у тебя? — Врываемся в кабинет к компьютерным задротам, а они все столпились около стола, по середине помещения, закрывая собой обозрение.