Соблазненная принцем - Кристина Додд

Виктория даже отшатнулась.

Рауль ее предал. Все-таки похвастался, что она капитулировала. Рассказал о том, чем они занимались вдвоем. И это после того, как он пообещал, что об этом никто не узнает.

— Мистер Лоренс сказал вам, что мы?.. — Она проглотила ком, образовавшийся в горле. Она не могла произнести это. — Ваш король сказал вам, что…

— Нет! — поспешила заверить ее Хейда. — Он не говорил нам. Он не какой-нибудь мерзавец. Но ему и не нужно было ничего говорить. Он улыбался и радовался. Он насвистывал, когда уходил. Поэтому мы догадались…

Просперо многозначительно ухмыльнулся.

Виктория окинула взглядом комнату: все улыбались.

Они не вели себя неуважительно. Несколько человек поклонились ей, а некоторые другие приложили руки к груди. Они радовались тому, что она сделала Рауля счастливым. Они, как видно, не знали, что в Англии стать любовницей мужчины без брака было позором.

Зная, что людям Рауля все известно об их связи, Виктория с трудом могла стоять здесь и смотреть всем в глаза. Но и убежать она тоже не могла. Это было бы недостойным поступком. Нет, ей нужно было оставаться здесь и выполнять свою работу. И она осталась и показала им, как нужно кланяться, приседать в реверансе и здороваться с высокородными господами. Она закончила урок, хоть и страдала от унижения.

Через час она их распустила — на большее у нее не хватило сил. Когда она уходила, было видно, что она расстроена. Хейда неожиданно спросила ее, не хочет ли она посоветоваться с поваром относительно меню ужина.

Виктория удивленно уставилась на нее:

— Конечно, нет! Зачем мне это делать? — Она подняла руку, чтобы прервать дальнейшее обсуждение. — Я не хочу об этом знать, — сказала она, потому что меню ужина утверждает хозяйка дома, а она выступать в этой роли не желала. — А хочу я прогуляться на свежем воздухе.

— Думаю, что вы расстроились из-за того, что поняли, что теперь ваша жизнь больше не принадлежит только вам, — сказала Хейда.

Она говорила убедительным тоном, словно объясняла ребенку прозу жизни.

— Нет, она все так же принадлежит только мне!

Хейда улыбнулась:

— Послушайте меня. Мы, морикадийцы, являемся людьми Сейбера, его оркестром, которым он дирижирует. Мы играем свои партии и получаем такую нежную мелодию, от которой на глазах появляются слезы. Но мы ждем того момента, когда на своих местах в центре сцены появятся главные певцы. Всеобщее внимание привлекают голоса героя и героини. Но так и должно быть. Именно для этого мы ходим в оперу. Мы хотим услышать нашу музыку, мы хотим знать, что помогали поставить оперу на сцене, но мы хотим услышать и голоса певцов, исполняющих арии, когда внимаем им в благоговейном восторге.

— Ты хочешь, сказать, что я исполняю здесь одну из главных партий? — спросила Виктория.

— Не имеет значения то, что я говорю и чего не говорю. Вы таковы, какой рождены быть.

— Нет!

Виктория не хотела слышать то, что ей говорила Хейда. Она не хотела быть в центре сцены. И почему это Хейда строит из себя мудрую женщину? Одно лишь то, что ее едва не убили, когда она была совсем юной, и что, очнувшись, она обнаружила, что ее мир разрушен и все изменилось, еще не дает ей права лезть с советами и считать, что Виктория от этого успокоится. Виктории нравилась ее жизнь такой, как она есть. Да, ей приходилось полагаться только на себя, но зато никто ее не разочаровывал. И она тоже никогда никого не разочаровывала.