Беременна от миллионера - Анастасия Соловьева

— Нет, — слишком резко отвечаю я.

— Я не звонил тебе по уважительной причине. Но по телефону не хочу это обсуждать.

Только сейчас замечаю, что у него изменился голос. Он тихий какой-то, блеклый, словно опустевший. Страх ютится под рёбрами. Неужели у него что-то плохое в жизни случилось?

— Ты в порядке? Ничего страшного не произошло?

— Нет, Лар. Со мной всё нормально.

— Я сейчас не в городе. Мы с Лёвой в горы поехали, отдохнуть. Вернёмся через шесть дней.

— Ясно, — звучит после короткой паузы. — Вы просто так решили в другую часть страны отправиться?

— Нет. Мы с Денисом разводимся, — признаюсь. — Лёве из-за этого тяжело, да и мне непросто. Нам нужно было отвлечься, вдвоём побыть.

— Прямо какой-то бум предновогодних расставаний, — иронично замечает Руслан.

Меня в жар бросает, а потом в холод. Это то, о чём я подумала? Они с Аурикой больше не вместе?

— Если хочешь, ты можешь встретить нас с Лёвой на вокзале, — предлагаю я полушёпотом. Откашливаюсь и повторяю то же самое нормальным голосом.

— Вас вдвоём?

— Да. Лёва не против с тобой познакомиться. Представляешь? — радостно восклицаю я.

— Неожиданно. Хорошо, я вас встречу.

— Отлично, я сброшу точное время прибытия.

Повисает долгая пауза. В нашем разговоре чувствуется неловкость и натянутость. Если мои догадки верны, Руслану сейчас не до меня. Он со своей девушкой продолжительное время встречался. Я вот Дениса три года толком забыть не могла.

— Я была очень рада тебя слышать. Тогда до встречи? — первой подаю голос.

— И я был рад услышать твой голос. Ты даже не представляешь, насколько… Хорошего вечера, Лара.

В его голосе звучат ласковые интонации. Зажмуриваюсь и завершаю вызов. На душе светлеет, в солнечном сплетении будто взрываются пузырьки шампанского.

Мы с Русланом скоро увидимся. Я впервые без страха думаю о том, что хочу дать нам шанс. Если получится — мы оба будем счастливы. Может, стоит рискнуть?

Шесть дней я провожу в подвешенном состоянии. О встрече с Русланом стараюсь не думать, но невольно его вспоминаю, особенно перед сном. Я совсем забыла, что значит влюбиться. Потеря контроля над своими чувствами и эмоциями, надоедливые мысли, нелогичные желания, выключенная логика — это всё я переживаю заново, словно мне опять семнадцать лет. Правда, я больше не наломаю дров, как раньше, и не соглашусь выйти замуж за первого парня, в которого по уши влюбилась.

Лёва больше ничего о Руслане не спрашивает. Я сказала, что он нас встретит, на что сын лишь невразумительное что-то буркнул, дескать, ладно, мам, как скажешь, мне тут в горы надо бежать, не до твоих мужиков сейчас.

Открываю окно и вдыхаю морозный свежий воздух. Никогда не устану любоваться на горы! Они такие величественные, красивые, заснеженные на верхушке. Надо приехать сюда в следующем году. Хочу тоже на лыжи встать и с тренером позаниматься, как Лёва. Касаюсь живота, улыбаюсь мечтательно. Тогда нас будет уже трое.

Или четверо…

Господи, шутка Руслана о буме предновогодних расставаний ещё не означает, что он со своей невестой разошёлся. Мало ли, неудачно выразился человек! Тогда о чём он хочет со мной поговорить? Обсудим, как мы собираемся воспитывать нашего ребёнка? Так рано ещё. Нам бы пол сначала узнать, я уже предвкушаю этот волшебный момент. Уверена, будет девочка. Ну не могу же я одних только пацанов рожать?

— Ма-а-ам, а когда у нас самолёт? — спрашивает Лёва, забегая в номер.

— В полдень почти. После обеда будем дома. А что?

— Да я завтра с утра хочу ещё на лыжах покататься, — сообщает он с тяжёлым вздохом. — Дни так быстро пролетели.

— Хорошо, катайся, конечно. Только вещи свои заранее собери, чтобы мы не опоздали на автобус до аэропорта.

— Будет сделано! — кивает он.

Вечером мы ужинаем на первом этаже нашего отеля, потом идём в соседнее здание, там есть небольшой кинотеатр, где сегодня “Властелина колец” показывают, улучшенную версию. Лёва в сотый раз пересматривает свой любимый фильм, я же снова в свои мысли погружаюсь.

Вечером долго не могу уснуть, ещё и малыш решил о себе напомнить, шевелится внутри, чем вызывает у меня радостную улыбку. Потерпи, скоро мы с тобой увидимся. Совсем немного осталось, время мчит, как сумасшедшее. За последние две недели мой животик заметно округлился, вот Руслан удивится! И снова я о нём думаю, да что ж такое-то? Мне тридцать почти, не поздно ли предаваться ванильной влюблённости?

 Утром Лёва как можно дольше на лыжах разъезжает, потом мы прощаемся с владельцами гостиницы, в которой жили эти десять дней, машем рукой соседям со второго этажа. Лёва забегает в ресторан, чтобы там с поварами и официантами в последний раз поговорить. Наконец мы добираемся до аэропорта и располагаемся в самолёте. Я пишу Руслану, что мы прилетим через полтора часа. Он отвечает: «Ок. До встречи».

— Мам, а ты всегда будешь папу помнить? — тихо спрашивает Лёва, когда мы взлетаем в небо.

— Конечно, буду. Что за странный вопрос, милый?

— Просто ты улыбаешься, когда этому Руслану пишешь. На папу ты по-другому реагировала. Теперь я знаю, почему, но всё же… — Лёва мучительно подбирает слова, видимо, не зная, как правильно свои сомнения выразить. — В общем, я не уверен, что смогу хорошо относиться к Руслану. Он же не папа…

— Милый, никто от тебя этого и не требует. Для меня уже огромное счастье, что ты решил познакомиться с Русланом.

— Я мыслил логично, вот и всё. Нам по-любому придётся видеться, так к чему тянуть? — пожимает плечами Лёва и отворачивается к иллюминатору. На облака смотрит.

Не так всё хорошо, как мне изначально показалось, но с чего-то ведь надо начинать? Если Руслан не будет притворяться кем-то другим и не станет разговаривать с Лёвой, как с ребёнком, то