Я беременна, бывший! - Рин Скай

Руслан

Господи, мне так стыдно, и так хорошо, светло на душе одновременно… Настя не врала мне! Она – чистая светлая девочка, которую подставили мрази, а я – идиот, который повелся на эти дешевые обвинения.

Настя молча опускается на свободный стул. Закрывает лицо руками. Плачет. Бедная. Ей больно! Конечно, столько боли ей принес… столько всего заставил пережить… В койку к Мише практически собственными руками засунул урод моральный!

Я бы сейчас бросился к ней в ноги, вымаливал прощение, но в кабинете моя подчиненная, а у меня к ней серьезные вопросы.

– Как вы узнали об этом, Мария? – я спрашиваю, а сам положил руки на беззащитные плечи Насти и сжал их, показывая, что я рядом.

– Я следила за Потаповым. – тупит взгляд девушка.

– Зачем?

– Нравился он мне, понимаете… а он не обращал на меня никакого внимания… А я… я на видео его снимала, а потом пересматривала, когда он в офисе не появлялся.

– Ты сталкерила его?

– Да. И вот случайно…

М-да… женщины – страшный коварный народ… почему-то в нашем обществе считается, что следить, сталкерить, домогаться, преследовать может только парень, ан нет, вот поглядите: милая очаровательная Маша, кто бы мог подумать?!

– А почему ты раньше не показала мне эту запись? – злюсь я. – Ведь ты же знала, что на Настю дело завели, посадить могли…

– Я не хотела Мишу подставлять. – вытирает глаза Маша, – Поймите, у меня к нему чувства…

– Я понимаю, Маш, – поднимает заплаканные глаза Настя, – но спасибо, что сейчас все же решилась и рассказала нам…

– Да, Маш, – подтверждаю я. – Ты – молодец в любом случае. Я дам ход этому делу. Все причастные будут наказаны. За подставу Насти в том числе. Но тебя я не трону. Тебе нечего бояться. Давай мне запись.

Маша кивает, вытаскивает флешку, передает ее Быстрицкому.

– Я так поняла, вам есть что обсудить? – тихо произносит она уже в дверях. – Я пойду, кофе выпью, а вы пока…

Я не слушаю ее. Поднимаю Настю со стула, прижимаю ее к себе, баюкаю ее голову на своей груди, точно ребенка. Она плачет не таясь. Не картинно и не по-женски, а горько и искренне, оплакивая свою боль и мое предательство.

У меня в груди все переворачивается от жалости и собственной тупости, от того, что смог поверить чужим, а вот ей – нет.

– Прости меня, Настюш, любимая, ну прости! Я так виноват перед тобой! Ну что мне сделать, чтобы загладить свою вину?!

– Ничего, Руслан, – всхлипывает она, – теперь я тоже поняла, что тебя обманывали близкие тебе люди. Не поверить своей маме и Потапычу ты не мог… а вот в то, что я – предательница, смог…

– Да. Вот такой я идиот. Ну не плач, моя хорошая! Я клянусь, что больше таких проколов у меня не будет.

Настя кивает. Обливает мою рубашку слезами и судорожно кивает.

– Ты вернешься ко мне, любимая?

– И буду опять никем? Пока меня снова не обвинят в ереси и не выставят с Русланчиком за порог, как собачонку с щенком?

– Нет, любимая! Я женюсь на тебе! И сына признаю. Прямо сейчас! Поедем в ЗАГС обо всем договоримся. Я дам Руслану фамилию и отчество, и дату для бракосочетания выберем. Ты согласна?

– Нет.

Вот это облом… Но я упорный. И Настю больше не упущу. И так, сколько времени потратил впустую, а мог бы быть с любимой.

– Может, ты подумаешь? Я дам тебе время. Сколько понадобится.

– Нет. Я не верю тебе, Руслан.

Вот упорная какая… Ну куда же ты от меня Настя-счастье денешься? Уже никуда. Уж я тебя больше не отпущу!