Русалочка - Вероника Карпенко

— Ну, давай! Засади ей!

Вдруг под пальцами, в складках скомканной простыни, она нащупала твёрдый предмет.

«Карандаш», — подумала Таня. Вероятно, он выпал вместе с другими из Олеськиного рюкзака. Да так и остался лежать, незамеченный ею! Таня сжала его в кулаке. Она прицелилась, зная, что будет бить наугад. Что, если промажет, то, возможно, что этот же карандаш продырявит чуть позже её саму.

— Чё ты там возишься? — поторапливал «зритель».

— Жопой вертит, мешает, — сквозь зубы ответил мудак. Он опять навалился, и в этот момент… Таня ткнула его!

Удар пришёлся насильнику в бок. Она почувствовала, как застрял карандаш, и не стала его доставать. Нечеловеческий рёв наполнил их тесную спальню! Он отпрянул и опрокинулся на спину. «Напарник» растерянно хлопал глазами. Воспользовавшись его замешательством, Таня бросилась к двери. В любую секунду она ждала нападения сзади. Но он не погнался за ней.

— Эй, братуха, ты чё? — услышала Таня. Вероятно, он так и не понял, что стало причиной «отмены спектакля».

Она бежала по коридору, спотыкаясь, роняя стулья, чтобы преградить ему путь. Подбежав к порогу, она отбросила в сторону швабру, открыла дверной шпингалет. Не замечая, что бежит босиком! Что трусы её до сих пор болтаются на коленях, а грудь видна в растерзанном вороте платья.

Таня без разбора начала нажимать на все звонки. Призывным сигналом они гудели по ту сторону соседских дверей. Она стучала ногами, что есть мочи крича: «Пожар!». Боясь, что на возглас: «Насилуют!», ей никто не откроет. В итоге открылись одна за другой все три двери. Сначала соседка Наташка, испуганно высунув нос, спросила:

— Что значит, пожар?

Вслед за ней соседский сын Ванька, хулиган и бездельник, нарисовался в дверях.

— Чё за кипишь? — бросил он с интересом.

Ближайшая к ним дверь распахнулась.

— Горим? — истерично воскликнула тетя Нюра, одетая в клетчатый фартук.

У неё за спиной мелькнула фигура Олеськи. Сестра, поднырнув под увесистый локоть соседки, выскочила Тане навстречу.

— Танька, Тань, ты чего? — испуганно пролепетала она.

Таня с криком метнулась к теть Нюре в квартиру, когда на площадку выбежал дрищ. Вид у него был неадекватный, в глазах стоял праведный ужас.

— Быстрее, скорую! Там человек истекает кровью! — прокричал он осипшим голосом и снова скрылся за дверью их дома.

Кто-то звонил в полицию, кто-то в скорую. Таня сидела в коридоре теть Нюры. Она смотрела перед собой, на огромные, с примятыми пятками, тапки. Соседка сбивчиво объясняла, что мужа нет дома, а Леся ей не сказала, что в квартире у них посторонние. Сестрёнка испуганно зыркала на неё из угла. По щекам у неё текли слёзы…

Машина неотложки и патруль приехали почти одновременно. В открытую дверь Таня видела, как люди в белых халатах с трудом переносят тяжёлое тело. То, что это были носилки, а не чёрный пакет, обнадёжило. Она не знала, куда угодил карандаш! И не исключала, что рана могла быть смертельной. В дверь вошёл полицейский. Он посмотрел на неё с откровенным недоумением.

— Вы уверены? — бросил через плечо. В этот же миг позади него нарисовалась знакомая физиономия.

— Да, да! Это она! — эмоционально заверил дрищавый.

Полицейский вздохнул.

— Девушка, — обратился он к Тане. — Вам придётся проехать с нами в отделение.

В его голосе слышались виноватые нотки. Словно он, оценив ситуацию опытным глазом, сразу все понял. Наверное, поэтому Таня безропотно встала и пошла вслед за ним.

— Куда вы её? — возмутилась теть Нюра.

— Гражданка, сохраняйте спокойствие! — осадил её гнев полицейский.

Вдруг уже на пороге, когда Таня, в разношенных тапках соседки шагнула за дверь, Леська опомнилась. Она бросилась к ней, обхватила руками, не позволяя уйти.

— Таня, Танечка! Прости меня! — забормотала сквозь слёзы.

Теть Нюра принялась «отдирать» её от сестры. Приговаривая:

— Танюша сейчас вернётся.

Таня запомнила Леськин взгляд, виноватый, потерянный. И в этот момент поняла, что не бросит её. Никогда.

Глава 33

В полицейском УАЗике её укачало. То, что она ушла в тапках, Таня поняла уже сидя в машине. Хотела сходить переобуться, но он не позволил.

— Мы вас надолго не задержим, — проговорил полицейский.

В кабинете у следователя пахло пылью и табаком. Суровый мужчина кивнул ей на стул. Оперативник изложил ему суть проблемы. Которая в его исполнении уместилась в одну лишь фразу:

— Бытовуху оформи.

В отличие от него, Таня принялась излагать подробности случившегося. Мужчина слушал внимательно, постукивая карандашом по столу. По его лицу было неясно, понял он, или нет. Она замолчала, ожидая услышать хоть какую-то реакцию. И она последовала! Стук прекратился.

— То есть, карандаш вы нашли на кровати случайно? — уточнил он безо всякого интереса.

— Да! — подтвердила она.

Он вздохнул:

— Вы понимаете, что могли убить человека?

Таня уставилась на него. Было трудно поверить, что из всего её рассказа он уяснил только это.

— Но… ведь я защищалась, — возразила она.

Но служивый стоял на своём.

— Вы нанесли ему серьёзную травму, — объяснил он и принялся писать что-то в своём блокноте.

Таня смотрела, как остро заточенный грифель скользит по бумаге. Полицейский забыл про неё. Он был так увлечён, и Тане на миг показалось, что его посетила Муза. Светлый чуб болтался на лбу двумя осклизлыми прядями. А над верхней губой шевелился, похожий на гусеницу, такой же белесый «кустарник». Она кашлянула, напоминая ему о себе. Он прекратил писать.

— Останетесь здесь, а дальше посмотрим, — услышала Таня.

— З-здесь? — переспросила она.

На его лице появилось нечто похожее на улыбку.

— Я имею ввиду другое помещение, — пояснил следователь.

Таня сидела, беспомощно наблюдая, как он жмёт на кнопку древнего телефона.

— Подождите! — всполошилась она. — Но ведь я же не виновата!

— Разберёмся, — хладнокровно заверил мужчина.

— Он собирался меня изнасиловать! — напомнила Таня.

— Это придётся ещё доказать, — произнёс он, с явным знанием дела.

В дверях появился парнишка — её конвоир. И Таня решилась:

— Дайте мой телефон!

Он посмотрел на неё исподлобья:

— Не положено!

— Но у меня есть право на звонок, — настаивала она.

Полицейский хмыкнул, убрал свою чёлку.

— Ишь ты, право у неё, — он вернулся к своей писанине.

— Вы обязаны дать! — упорно сверля его взглядом, ответила Таня.

На суровом лице не дрогнул ни единый мускул. Вероятно, сцены, подобные этой, он наблюдал неоднократно.

— Я маме хочу позвонить, — она понизила голос.

Мужчина вздохнул, словно внутри у него обнаружилось что-то живое.

— Один короткий звонок.