Звезды сделаны из нас - Ида Мартин

Тучи рассеялись без следа, выглянуло ослепительно яркое солнце, однако на улице заметно похолодало — не ожидала от погоды такой подставы и быстро застегиваю косуху. Мама целует меня в макушку — совсем как маленького ребенка, — и, напоследок окутав облаком сладких духов, спешит к остановке.

В носу щиплет — я сегодня не в меру сентиментальная. Вечернее общение с Глебом разбередило душу и вплотную подвело к вопросу, на который очень страшно отвечать.

Медленно направляюсь к воротам школы, смотрюсь в синее небо в отражении луж и размышляю над тем, что в моей жизни настоящее. И кто настоящий.

Реальность постоянно и неотвратимо меняется: еще каких-то три недели назад Алина в бикини загорала на пляже у городской речки, а я, изнывая от жары, в тени прибрежных кустов читала книгу и мечтала о прохладе. Сейчас же изо рта вырываются облачка пара, в воздухе явственно ощущается мертвое дыхание зимы, мерзнут руки, и лето кажется далеким сном. Чуть больше недели назад Артем занимал все мои мысли, но вдруг стал неинтересным настолько, что я стараюсь его избегать. Совсем недавно моим миром являлось лишь то, что можно было потрогать, увидеть, услышать, проконтролировать. Но его границы внезапно расширились до размеров вселенной с миллионами звезд. Это завораживает и... пугает. Пугает, ведь длины руки не хватит, чтобы протянуть ее и убедиться, что Глеб действительно существует, что он именно такой, каким я его себе представляю, что он не передумает. Остается только слепо доверять ему. И верить.

Школьное фойе похоже на пещеру Али-Бабы: на стеклянных полках фальшивой позолотой блестят кубки и медали, злосчастный короб в лучах утреннего солнца переливается золотом. Маленькая девочка робко опускает в него надвое сложенный листок, а меня одолевает мандраж.

Если бы существовало заклинание, исполняющее всего одно желание, я бы не задумываясь применила его и стерла свое имя из дурацкого списка. Хорошо, что девчонка голосует не за меня.

Вхожу в класс, обустраиваюсь за партой и готовлюсь к уроку — выкладываю учебник, тетрадь и ручку, и кожей ощущаю пристальное внимание Миланы. Выдержав театральную паузу, она поднимает королевский зад, дефилирует к галерке и с грохотом разворачивает ко мне пустой стул. Опирается локтями на мою парту и задумчиво изрекает:

— Что, ведьма, попутала берега? Думаешь стать принцессой, как в той сказке?

— Напомни, в какой? — сочувственно подхватываю я. Орлова зависает, кривит губы и густо краснеет, но не находится с ответом.

— Надеешься пройти, серьезно? Даже если случится чудо и за тебя проголосуют, Елена и директор устроят дополнительный просмотр. Забыла, что у тебя кривые ноги и розовые патлы? Сколько лет ты не репетировала? Не боишься опозориться, пугало?

— Бывает, что невезение в конечном итоге приводит к успеху, а мимолетная удача — к полному провалу. Бесконечное число возможных событий — это и есть наша жизнь, так зачем же бояться ее естественных проявлений? — Изображаю самую отмороженную из улыбок, а в пустых глазах Миланы вместо настороженности загорается привычное превосходство.

Этот взгляд мне отлично знаком и не сулит ничего хорошего: я задела ее самолюбие, значит, нужно готовиться к неотвратимой расплате. Если бы я была парнем, тоже разобралась бы с ней на кулаках, но суровая реальность наглядно продемонстрировала: в моем случае драка — не выход. Майская потасовка с выдиранием волос привела лишь к позорному походу к директору, многочасовой нотации и слезам мамы.

— Тебе надо голову лечить! — Милана поднимается и отваливает, но налетает на возникшего на пути Клименко — тот только что вошел в класс и пропустил весь цирк. Он осторожно придерживает ее за плечи, спасает от падения и тайком подмигивает мне.

На большой перемене покупаю в столовой бутылку воды без газа и в одиночестве прогуливаюсь по коридорам — делаю вид, что далека от мирских проблем, но внимательно прислушиваюсь к разговорам. Главной темой обсуждения среди учеников ненадолго стали выборы пары для бала. Ничего неожиданного: с уст потенциального электората не сходит Орлова.

Возле короба Милана, в окружении свиты, пересчитывает солидную пачку бюллетеней и по одному запихивает в узкую щелку. Бобров и Савкин, уловив явно пошлую, очевидную только им ассоциацию, сопровождают каждый жест звезды гоготом и улюлюканьем.

Все понятно: Орлова осуществляет преступный вброс. Даже странно, зачем, если она и так является фавориткой этого фарса.

* * *

Татьяна Ивановна любит проводить еженедельные срезы наших знаний: пока мы в поте лица корпим над тестами, она, не заморачиваясь над конспирацией, сидит в Одноклассниках.

На пятом уроке, в самый разгар самостоятельной работы, прилетает сообщение от Глеба: отвлекаюсь от простейших заданий и увлеченно обсуждаю Третьяковку и совместный просмотр кино. Идея захватывает и будоражит — прихожу в себя только со звонком, растерянно озираюсь, быстро дописываю ответы и сдаю листок последней. Татьяна в недоумении поправляет очки:

— Что, Кузнецова, неужели так сложно?

— Дополнительные нагрузки порождают стресс, а он еще никого не сделал умнее...