Не оставляй меня - Мара Вульф

Нужно срочно обсудить с Зевсом идею с морской свинкой. Он не должен так обращаться с другими людьми. Не лучшая предпосылка для его человеческого существования.

Геракл помотал головой, вытер нос, усмехнулся и протянул Кейдену руку.

– Я определенно заслужил, – все еще в хорошем настроении сказал он. – Теперь мы квиты? Хочу отвести жену к детям. Они жутко по ней соскучились. – С видом собственника мужчина обвил супругу рукой за талию, и она просияла.

– И я по ним тоже.

Кейден мрачно кивнул и встряхнул кистью.

– Надеюсь, она сломана, – буркнула я Аполлону, который с улыбкой покачал головой над моим злобным настроем. – А теперь я бы с удовольствием пошла домой.

– Ты идешь с нами в дом, девочка моя, и никаких возражений. – Гера молча наблюдала за выяснением отношений, поэтому я чуть не забыла о ее присутствии. – Аполлон, отведи мальчиков к своему отцу, – велела она затем. – Он хочет сказать им пару слов.

Надеюсь, он устроит им знатную трепку, а я пока могу немножко насладиться материнской заботой Геры. Она взяла меня за руку, и я, прихрамывая, поковыляла за ней. На кухне богиня усадила меня на стул, взяла мое лицо в ладони и внимательно его осмотрела.

– У тебя что-нибудь болит? Цербер тебя укусил?

– В ногу, – ответила я. – Но все нормально. – Сейчас я уже чувствовала лишь слабую пульсирующую боль, а лодыжка онемела. – И еще я расцарапала колени, потому что Матео слишком сильно в меня вцепился. – Кстати, где он вообще? Пусть титан и помог мне выбраться, но можно ли из-за этого ему доверять? Кому-то надо за ним приглядывать.

Гера достала из шкафчика дезинфицирующее средство и пластыри. Не знала, что богам нужны такие вещи. Она улыбнулась, когда заметила мой удивленный взгляд.

– С тех пор как в доме появилось так много детей, здесь постоянно случаются разные неприятности, а Аполлон не успевает всех лечить. Эти маленькие разбойники просто чересчур проворные.

Ага. До сих пор я предполагала, что боги обладают феноменальными способностями к самоисцелению. Очевидно, нет. Либо в нашем мире они не работают в оптимальной степени.

– Я уже думала отправить всех их в школу. Как ты считаешь? Твоя сестра ведь учится в средней школе, верно? Так они хотя бы пару часов в день будут заняты. – Гера склонилась с ножницами над моими джинсами.

На сколько они, по ее мнению, еще тут останутся? Я стиснула зубы, когда она намазала йодом мои ладони, царапины на руках и рану от укуса, на которой отпечатались зубы Цербера.

– Афродита уже записала Эроса. Он учится в одном классе с Фиби, и ему нравится, – потом ответила я ей.

– Точно. Она что-то такое упоминала. – Богиня завозилась с пластырями. Быстро стало ясно, что до сих пор она еще редко ими пользовалась. Первый приклеился к ее платью, а второй упал и прилип к моей руке.

– Как это вообще работает? – беспомощно воскликнула она. Медсестра из нее получилась никудышная. Но старания засчитаны.

Я забрала у нее упаковку и предложила:

– Можешь сделать мне чай.

Гера благодарно кивнула и встала.

– С твоей стороны было очень опрометчиво согласиться на просьбу Геракла, – сказала она, наливая чайник. – Он должен был знать, что даже с твоей помощью больше не попадет в Митикас. Будь это возможно, Зевс бы уже давно попросил тебя его туда перенести. Но Геракл всегда был таким, если уж что-то вбил себе в голову, то готов хоть пробивать ею стены.

– Почему вы спускаете это ему с рук? – спросила я, отрезая четыре полоски пластыря. – И почему Гермес ничего не сказал?

– Ты права, мы к нему слишком снисходительны. Но мы все еще испытываем угрызения совести из-за детей и Мег. Геракл тогда ужасно страдал. С Гебой он наконец снова обрел счастье. Он бы с ума сошел, если бы с ней что-то случилось. – Гера залила кипятком какие-то цветки. Комнату наполнил аромат ромашки. – Поэтому мы бесконечно благодарны за то, что ты вернула ее невредимой. – Она принесла чашки к столу.

Вошел Аполлон.

– Меня задержал Зевс. Дай-ка взглянуть. – Он присел передо мной и осмотрел раны. Джинсы можно сразу выкинуть. А крошечные частички асфальта на самом деле придется удалять пинцетом, иначе потом под кожей останется множество мелких черных точек. Но кого вообще волновали мои коленки?

Аполлон мягко подул на мои ладони и провел руками по моим ногам. Раны исчезли, как по волшебству, вместе со всеми точками. Иногда правда очень практично дружить с богом.

– Лучше? – улыбнулся мне он, и я кивнула.

Почему я влюбилась не в него? Этот парень никогда бы не сделал мне больно. Впрочем, он тоже не посчитал нужным сказать мне правду.

– Зевс хочет с тобой поговорить, – сообщил мне Аполлон. – Чай мы возьмем с собой. – Не дожидаясь моего ответа, он схватил кружку и вышел.

– Не бойся, – сказала Гера и на ходу погладила меня по руке. Я отдала ей пачку пластырей. – На тебя он не злится. Просто он очень переживал, когда Геракл признался ему в случившемся. Все это для него немного чересчур.

Я кивнула.

– Наверно, идея отправить детей в местную школу очень даже неплоха, – ответила я, прежде чем последовать за Аполлоном. – Тогда по меньшей мере маленькие боги поймут, что не все всегда идет как по маслу. – И лучше поймут людей.

Гера улыбнулась:

– Займусь этим завтра же.

Зевс метался по своему кабинету, как лев в тесной клетке. Кейден, Матео, Гермес и Геракл стояли рядом с письменным столом, словно мальчишки, которые совершили какую-то глупость и теперь ждут наказания. Если бы эта глупость совсем недавно едва не завела меня в самые темные глубины ада, их вид меня бы позабавил. Я посмотрела на Кейдена, однако на его раны сейчас указывала лишь общая бледность. В остальном же он явно уже полностью выздоровел. Моего взгляда он избегал.

– Садись, Джесс, – предложил Зевс и заботливо выдвинул одно из кресел. Аполлон поставил на соседний столик чашку с чаем.

– Расскажи нам, пожалуйста, еще раз с самого начала, что произошло, – попросил затем отец богов.

Кейден слетит с катушек, когда обо всем узнает. Пока он неподвижно пялился в пустоту, только желваки играли. Я решила преподнести им смягченную версию событий.

Начала с того, как Гермес и Геракл пришли ко мне домой. При этом я не упустила ничего, только слегка приуменьшила опасность в конце, а Матео меня не