Влюбленная вдова - Кейси Майклз

— А второй прибор для кого? — спросил он горничную, уже зная ответ. Проклятие, для месье Парфэ — для кого же еще? Как это похоже на Эбби — позаботиться о том, чтобы этого малого непременно накормили!

— Для мусью, милорд. Они очень заняты, милорд, — затарахтела маленькая служанка, не в силах оторвать изумленного взгляда от его домашних шлепанцев. Потом подняла-таки на хозяина глаза и захихикала: — Ох и забавно же все это, милорд… Надеюсь, вы не осерчаете, что я так говорю? Ее светлость — ну что за чудесная леди! Уж и повезло же вам с хозяйкой, право слово, повезло, милорд!

— Как это мило с твоей стороны одобрить мой выбор, — проворчал Кипп. Потом, заметив, что смущенная служаночка покраснела до ушей, он улыбнулся как можно добродушнее. Еще, чего доброго, вывалит ему на ноги содержимое подноса, с испугом подумал он. — Ну а теперь беги наверх и передай ее светлости, что я очень прошу ее спуститься в столовую не позже чем через час. Поняла?

Салли Энн с трудом сглотнула, видимо, постаравшись справиться со смущением, и снова неловко присела. Поднос опасно накренился. Кипп успел подхватить его и терпеливо ждал, пока девушка наконец обретет равновесие.

— Ох, прошу прощения, милорд. Ах, я должна бежать, милорд! — покраснев, забормотала служанка. В спешке глотая слова, она выдернула у него из рук поднос и опрометью ринулась наверх.

— Весьма удобная супруга. Ты рассчитывал, стало быть, что с ней не будет никаких хлопот? Ха! Очень мудрая мысль. Замечательная сделка! — спускаясь по лестнице, бубнил Кипп. Рассеянно пригладив взъерошенные волосы, он свернул за угол, миновал огромный холл и зашагал в сторону гостиной, намереваясь прихватить ожидавшего там Брсйди и сесть наконец за стол. Проклятие, должен же он проглотить хоть что-нибудь, а то от голода у него так подвело живот, что впору завыть!

После того как первая перемена заняла свое место на столе, Гиллет нетерпеливо махнул рукой, сделав лакеям знак уходить, а сам, вытянувшись в струнку, встал слева от огромного буфета — на случай, если господам что-нибудь понадобится. И Кипп уже в который раз кротко удивился, уж не придет ли Гиллету однажды в голову покормить его с ложечки — иначе на кой черт он тут торчит?

— Заперлась у себя в комнате, да? — после долгого молчания осведомился Брейди. В его темно-карих глазах мерцал загадочный огонек. Несколько раз до этого он пытался втянуть Киппа в разговор, но тот упорно отмалчивался. Однако Брейди и не думал сдаваться. — И что же ты такого натворил, дружище? Напугал бедняжку до смерти, продемонстрировав ей, что супруг в гневе — злобное чудовище? Фи, как стыдно!

— Ешь свой горох, Брейди, иначе останешься без сладкого — по крайней мере сегодня! — рявкнул Кипп, делая вид, что не слышит вырвавшегося у Гиллета сдавленного хихиканья. Проклятый предатель! И он туда же! — Я уже объяснил тебе, что туалет ее светлости занял несколько больше времени, чем я предполагал. Однако должен признаться честно, я ожидаю ее появления с некоторой долей трепета в душе — ты бы видел, с какой яростью налетел на меня проклятый французишка, ее парикмахер! Я даже опешил слегка. Представь себе: волосы дыбом, в руках ножницы…

— Месье Парфэ?! Так, значит, тебе все-таки удалось его заполучить? Ну еще бы — ведь лучше его нет во всем Лондоне! В ярости, говоришь? Ну так ведь он француз, не так ли? Хотя, как я слышал, в своем деле этот парень просто артист. И ножницы в руках? Ну, надеюсь, Эбби не придет в голову проткнуть беднягу этими самыми ножницами.

— С чего бы ей вздумалось это делать?

— Ну… это ведь ты послал его к ней, разве нет? — Намазав маслом крошечный кусочек хлеба, Брейди сунул его в рот и с блаженным видом принялся жевать. Он уже и не помнил, когда в последний раз так наслаждался обедом. — Ты ведь послал ей еще и платья, помнишь? И мы оба знаем, с каким зубовным скрежетом Эбби согласилась их от тебя принять. Держу пари, что твоя молодая супруга не слишком привыкла к благодеяниям. И по-моему, — с широкой улыбкой заявил Брейди, — ей не очень-то нравится, что ты не в восторге от ее внешности.

— Какая проницательность! — буркнул Кипп, отодвинув в сторону тарелку, содержимое которой осталось почти нетронутым. — Может быть, тебе стоило самому жениться на ней — раз уж ты так хорошо разобрался в ее характере?

— О, я был бы в восторге! Только ведь это не я влюбился в нее по уши до такой степени, что готов кричать об этом на весь мир, правда?

Кипп смерил приятеля разъяренным взглядом.

— Слушай, ответь, пожалуйста, за каким чертом, по-твоему, я пригласил тебя к обеду?!

— Просто ты отчаянно нуждаешься в союзнике — только и всего! Тебе нужен кто-то третий, потому что ты до судорог боишься остаться наедине с женой в этот первый… вечер супружеской жизни. Как говорится, верный друг, который бы напомнил тебе — в том случае, если ты вдруг нечаянно забудешь, — о веских причинах, толкнувших тебя на этот рискованный шаг в поисках если не счастья, то по крайней мере спокойствия и — если можно так выразиться — своего рода прикрытия.

— Вот, значит, как? — Кипп со вздохом откинулся на спинку стула, и Гиллет поспешил наполнить его бокал вином. — Да ты просто сокровище, Брейди! Золото, а не друг!

— Кто — я? Конечно! А что, разве нет? Неужели тебе от меня никакой пользы? — искренне изумился граф.

— Нет, Брейди. Увы, толку от тебя мало.

Откинув голову, Брейди захохотал. Он смеялся до тех пор, пока по чистой случайности не заметил окаменевшее лицо друга. Смех тут же оборвался.

— Кипп? — осторожно окликнул виконта Брейди, не понимая, что это с ним произошло.

Потом резко обернулся. И обмер.

— Боже милостивый! — Брейди вскочил как ужаленный, проклиная себя за то, что не сумел сдержаться. Но он не был бы Брейди, если бы не сумел тут же взять себя в руки. Всем уже было давно известно, что нет такой ситуации, из которой граф Синглтон не сумел бы выкрутиться — причем с честью для себя. — Эбби! Неужели это вы?! Кипп, дружище, да ты никак язык проглотил? Правда, твоя жена выглядит потрясающе?

— Я выгляжу несколько лучше, чем обычно. И это не такой уж комплимент, если вспомнить, какое зрелище я еще недавно собой являла — в старых платьях и с волосами, которые вечно отравляли мне жизнь. Так что было просто невозможно выглядеть хуже, — заявила Эбби, устав ждать, когда Кипп наконец снова обретет возможность ворочать языком. — Месье Парфэ клянется и божится, что я выгляжу грандиозно. Но верить ему нельзя — он большой шутник, и к тому же, по-моему, я ему понравилась, так что, думаю, то, что он говорит, нужно для верности делить надвое.

В ушах Киппа так звенело, что он едва разбирал, что она говорит.

— Дьявольщина! Где ваши волосы?!

И тут же растерянно заморгал, когда до него дошло, что он только что сказал. Брейди, бросив на него взгляд, укоризненно покачал головой, словно сильно разочаровался в умственных способностях своего приятеля. Но Кипп прекрасно знал, что Брейди, в отличие от него самого, наверняка не приходило в голову представить себе, как длинные светлые волосы Эбби, рассыпавшись по подушке, таинственно мерцают в темноте. А вот Кипп не переставал думать об этом ни на минуту. И теперь ему никогда уже этого не увидеть. Никогда!