Цвет ночи - Патриция Хэган

– Оспа? Молли посмела всем сказать, что у меня оспа? – кричала Эдди. – Вот дура!

Взгляд, обращенный на Дэнси, сначала выражал недоверие, потом гнев.

– Но ты мне еще не объяснила, что ты делаешь в моем доме. Задираешь мне рубашку, вымазываешь меня какой-то гадостью… Какое ты имеешь право?

Дэнси снова попыталась убедить Эдди, что просто хотела помочь.

– Молли зашла в лавку и сказала Дороти Пибоди, что вы совсем одна, а Дороти послала сказать Джордану, но он был где-то в городе. Я узнала об этом и пришла помочь, чем могу. Я думаю, у вас что-то с почками. Болезнь Брайта, мисс Эдди.

Она рассказала о своей родственнице в Дублине, болевшей точно так же, с такой же отечностью, и о том, как ей помогли припарки.

Когда она закончила, Эдди молча смотрела на нее с той же яростью.

– По-моему, ты сошла с ума. Ты что, вообразила себя врачом? Я до смерти простужусь после того, как ты целый день мочила меня своим дурацким варевом. А теперь убирайся отсюда, или я сообщу в полицию, и тебя арестуют за вторжение в чужие владения. Неужели я недостаточно понятно тебе объяснила в прошлый раз?

Она потянулась к своему зонтику, всегда лежавшему рядом с кроватью. Злобно потрясая привычным орудием, она кричала:

– Я помню, ты и в детстве была маленькой бестией, а теперь выросла в большую. Убирайся, я сказала!

– Нет, мэм. – Дэнси отрицательно покачала головой. Бог свидетель, мисс Эдди была самой сварливой из всех женщин, которых она когда-либо встречала. – Боюсь, я не могу этого сделать. И, поскольку вам заметно полегчало от горчичника, я сейчас схожу на кухню и подогрею вам чай из айвы. Потом пойду в курятник и поищу яиц – приготовлю что-нибудь поесть.

– Я не стану есть твою стряпню, – кричала ей вслед Эдди. – И лучше тебе убраться отсюда подобру-поздорову. Я не желаю терпеть в своем доме подобных особ. Ты, как и твоя мать, хочешь всем нравиться. А люди тебя не любят. Они видят, что ты за штучка.

Но Дэнси не слушала и делала то, что считала нужным. Когда она вернулась с подносом, Эдди уже спала. Прикоснувшись к ее лбу, Дэнси убедилась, что жар прошел и, значит, ей стало лучше.

Близилась ночь. Дэнси уже собиралась прилечь возле больной, как вдруг услышала звук приближающегося экипажа. Спустившись, она увидела, как человек с потертым коричневым саквояжем поднимается по ступеням, и узнала доктора Каспера.

– Мне говорили, тут оспа, – осторожно сказал доктор. – В каком состоянии больная?

– Слава Богу, это не оспа.

Сопровождая его наверх, Дэнси рассказала, что она предполагает и о том, что делала.

– Я, конечно, не врач, но я знаю симптомы болезни Брайта, от этой болезни я ее и лечила. Кажется, ей сейчас гораздо легче.

Доктор вздохнул с облегчением.

– Вероятнее всего, так оно и есть. Эдди недавно жаловалась на боль в пояснице и выглядела отекшей. Я пытался добиться у нее, не затруднено ли мочеиспускание, но она фыркнула, как цесарка, и сказала, что я ее не устраиваю, так как задаю чертовски интимные вопросы. Отправления человека касаются только его и никого другого.

Дэнси засмеялась. Это так похоже на мисс Эдди!

Как только они добрались до комнаты больной, Дэнси снова услышала звук экипажа, который на этот раз ехал очень быстро.

– Я оставлю вас, – сказала девушка, возвращаясь вниз.

Это был Джордан. Он крикнул, чтобы Габриель поскорее снял его и отнес в дом. Дэнси поспешила сказать ему, что у матери не оспа, а почечное заболевание.

– Слава Богу! – глубоко вздохнул он и благодарно улыбнулся ей из экипажа. – Как мило, что ты пришла, Дэнси. Надеюсь, ты понимаешь, как важно это для меня.

Габриель внес хозяина в дом и поднялся с ним на второй этаж. Дэнси шла рядом.

– Ну, мне пора, – нерешительно сказала она. – Пора домой.

– Нет-нет, уже слишком поздно. – Он строго посмотрел на девушку из-за плеча Габриеля. – И слышать не хочу. Никуда ты не поедешь. Это небезопасно. Габриель подаст нам ужин, и ты здесь переночуешь. Я настаиваю, слышишь?

Дэнси не протестовала. Она так устала, ей так хотелось отдохнуть, что она решила воспользоваться его гостеприимством.

– Не волнуйтесь, с ней все будет в порядке, – с усмешкой заверил Джордана доктор Каспер. – Слышали бы вы, как она тут бушевала! Такой шум подняла: дескать, чертова девчонка пыталась ее убить. Нет-нет, уверяю вас, она полностью пришла в себя. Я согласен, что это болезнь Брайта, заеду завтра – посмотрю ее и попытаюсь убедить, что болезнь очень серьезная.

После его отъезда Дэнси и Джордан со стаканами шерри присели на диван в гостиной, примыкающей к комнате Джордана, пока Габриель готовил ужин. Все было так славно, так уютно. Дэнси была благодарна Джордану, что тот дал ей возможность расслабиться и не приставал с ухаживаниями. Они говорили о прошлом, вспоминая и узнавая друг друга заново. Глядя вокруг – на богатую обстановку, красное дерево, толстые восточные ковры и гобелены, Дэнси не удержалась и спросила:

– Наверное, многие люди злятся, что твоя мать умудрилась сохранить богатство, тогда как их самих война разорила?

– Вероятно. Но это не имеет значения. В конце концов, между нами говоря, нам принадлежит почти весь город.

– Должна сказать, меня очень удивило, что никто из друзей твоей матери не пришел, когда стало известно, что она больна.

– Ну, меня это совсем не удивляет. У нее нет друзей.

Дэнси была ошеломлена.

– Да, это так. Горькая, но правда. В глаза люди обращаются с мамой, как с королевой, как она и требует, но за спиной говорят о ней ужасные вещи и, как ты сегодня могла убедиться, ничуть о ней не беспокоятся. Она могла здесь и умереть – никому нет до этого дела.

Дэнси обрадовалась, когда он заговорил о том, как дом был заново отделан после войны. Ей не хотелось слушать столь грустные вещи об Эдди Мак-Кейб. Она не могла забыть, как дядя Дули говорил, что Эдди только притворяется злой.

Девушка внимательно слушала рассказ Джордана о том, как он переделал часть холла в крыло для себя, заняв комнаты, ранее принадлежавшие родителям.

– Я искалечен, – он указал на ноги, – и мне неприятно, когда меня повсюду возят. Мы с мамой обычно обедаем здесь, а рядом я оборудовал свой кабинет. Очень удобно.

Он потянулся за бутылкой и налил еще шерри.

– А из бывшей комнаты Клинта я сделал комнату для гостей. – Он смотрел ей в лицо, наблюдая за реакцией на свои слова.

Дэнси поднесла стакан к губам, глотнула вина, чтобы утешить глупое сердце, которое внезапно так сжалось. Клинт скоро вернется. Она это знала, надеялась. Ей так его не хватало, к тому же она хотела посмотреть, как он будет реагировать, когда услышит о таинственном пришельце прошлой ночью. Дэнси все еще не была уверена, не его ли это проделка, хотя и надеялась, что он тут ни при чем – особенно после всего, что между ними было.