Смотрю на тебя - Юлия Григорьевна Добровольская

* * *

С детства меня преследовал неразрешимый вопрос, на который ни у кого не находилось ответа. Вопрос о том, как так может быть, что в Советской стране столько разных правд? Есть комсомольская правда, есть пионерская правда… Есть даже разные правды у каждой почти профессии: правда хлебороба, шахтёрская правда. А есть ещё просто Правда… то есть, ПРАВДА, — вот так, большими жирными буквами и с несколькими орденами на груди… Выходит, она — есть самая-пресамая правдивая правда?… Но зачем же тогда другие, не самые правдивые, те, у которых меньше орденов… или нет совсем?… И вообще — какой правде верить?…

Мама говорила: отстань со своими глупостями!

Учителя говорили: думай лучше про математику (физику, историю…).

И только папа улыбался и отвечал мне по-честному, как равной: знаешь, я и сам не понимаю этого…

Взрослея, я убеждалась в том, что всякий исповедует свою правду. Например, правда одного в том, что нельзя пренебрежительно относиться к другому, кем бы он ни приходился тебе — пьяным прохожим, или подчинённым. У другого правда такова, что, если что-то плохо лежит, это непременно нужно взять, иначе ты — полный кретин…

Поэтому, когда через много лет я прочла в Евангелии: «и познаете истину, и истина сделает вас свободными», — я задумалась.

Что это за истина? В чём она, и о чём говорит Божий Посланник?… Ведь в мире так много истин — у каждой эпохи, у каждого народа, у каждого человека она своя… Выходит, есть что-то, что стоит над всеми этими разрозненными, расщеплёнными и разбросанными по классам и кланам, идеологиям и религиям осколками и ошмётками истин, правд и правдочек! Что-то единое, что-то целое и неделимое. Что-то такое… как песня, из которой слова не выкинешь.

Многие годы эта фраза болталась где-то на задворках моего сознания, выныривая изредка кстати и некстати, напоминая о себе то в одном, то в другом контексте.

Не находя ответа, я со временем согласилась с тем, что это некое иносказание, для понимания которого нужно стать монахом и полностью посвятить всего себя служению… Богу?., религии?., ну, чему-то такому… Или, как минимум, окончить наивысшую раздуховную суперакадемию. А может, и не одну… Да и то гарантий никаких: вон сколько веков идут споры вокруг едва ли не каждой запятой в Библии! И всякий доказывает, что истина только в его руках. Одни именем своей истины других на костёр ссылают, а другие за свою на него идут… К тому же свобода — такое же относительное понятие, как и истина. Так что, всё просто: очередная эзотерическая максима, не предназначенная для простых умов. Стало быть, читай: и познаете абракадабру, и абракадабра сделает вас абракадабрными.

Как-то я поделилась с ним своими исканиями…

* * *

— Я понял, что значит быть свободным. Свобода это отсутствие страха. Полное отсутствие любого вида страха… Когда ты не боишься, ты неуязвим, а значит, свободен. — Он помолчал, словно давая мне возможность усвоить сказанное. — А поскольку, давно известно, что миром правят лишь две силы… две взаимоисключающие силы, то нужно открыться одной из них, чтобы избавиться от другой…

Мне потребовалась долгая пауза, чтобы, вмещая в себя новое откровение, не задохнуться от восторга, всю мою жизнь сопровождавшего узнавание и приятие.

— И познаете любовь… — продолжил он.

— …и любовь сделает вас бесстрашными… — закончила я. — Поэтому ты нашёл меня?

— Да.

— Ты больше не боишься меня любить?

— Я больше не боюсь на тебя смотреть.

2004 г.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.