Ученица Ледяного Стража - Ольга Дмитриева

Он снова наклонился и прошептал:

— Как тебе вид?

— Даже смотреть не хочу, — малодушно сказала я.

Мне показалось, он удивленно хмыкнул. А затем одной рукой прижал меня к себе и приказал:

— Тогда держись.

Я не успела ни возмутиться, ни сообщить, что уже. Свейт сложил крылья и резко спикировал вниз. Каким-то чудом я умудрилась не завизжать. Хотя стоило бы. Облака с бешеной скоростью пронеслись мимо, а затем впереди показались скалы. Я вжалась спиной в грудь Ледяного, и снова услышала над ухом его невозмутимый голос:

— Успокойся, ты же со мной.

В этот момент стоило высказать все, что я думаю о нем и его дурацких способах вразумления адептов. Но, как ни странно, мне и правда стало легче от его слов. И уже со смесью ужаса и восторга я наблюдала за тем, как байланг круто разворачивается у самой земли и начинает петлять между острых камней, почти касаясь кончиками крыльев стен ущелья.

Я не знаю, сколько это длилось. Пес то поднимался ввысь и выписывал в небе невероятные фигуры. То скользил вдоль отвесных склонов и заснеженных скал. Иногда я сама не понимала, как мы не выпадаем из седла. Но теплая рука Ледяного на моем животе действовала успокаивающе.

Когда пес приземлился у крыльца домика на горе, я с облегчением выдохнула. Ледяной выпустил меня и первым оказался на земле. Я тоже больше всего желала воссоединиться с твердой поверхностью. Но не была уверена в том, что ноги будут меня держать, и замешкалась. Куратор протянул мне руку. Но пока я пыталась договориться со своей гордостью, что воспользоваться его помощью после такого полета не зазорно, терпение у Ледяного закончилось. Меня предельно аккуратно спустили с байланга и поставили на ноги.

Колени задрожали, но не подогнулись, и я поспешно отпрянула. Куратор одарил меня непроницаемым взглядом и сообщил:

— Примерно этому и хотела научиться Тира, но ей не хватает скорости и смелости. Скорее всего, никогда не хватит. Как и Лейфу.

С этими словами он снова вскочил на байланга, и Свейт спланировал со скалы. Я наблюдала за тем, как они летят к загонам и не находила слов. Это вообще было что? Наказание за дерзкий вопрос, за отсутствие должного усердия, за то, что влезла в очередные неприятности?

Скорее всего. Но пока я брела в комнату, не могла отделаться от мысли, что Ледяной всего лишь покрасовался передо мной, чтобы затмить полет с Лейфом. Который был выдумкой! Но такого же быть не может, правда?

В комнате я, наконец, с облегчением рухнула на кровать. Что тут говорить, впечатлил так впечатлил. Изверг!

Остаток дня я старательно изучала книги. Знания никак не желали занимать свое место в моей голове. Прочитанное путалось и моментально забывалось. Поэтому когда за час до отбоя в мою дверь постучали, я даже не расстроилась. Застегнула рубашку и отправилась открывать.

На пороге меня ждали Эйнар и Сигмунд в компании трех ведер и тряпок. Эйнар похоронным голосом провозгласил:

— Ледяной приказал нам вымыть карцер. Без магии. Обещал заглянуть и проверить, как мы справляемся.

Ожидаемо. Как я и думала, Ледяной вытряхнул из парней подробности новых похождений Котика и назначил наказание. Но это все равно лучше чтения бесполезных учебников.

Энтузиазм, с которым я принялась за дело, немного удивил парней. Мы набрали полные ведра мыльной воды, и я, наконец, смогла разглядеть место заточения для адептов. Комната оказалась большой и хорошо освещенной. У стены стопкой были сложены коврики, на которых полагалось медитировать. В дальней стене темнела дверь в крошечную умывальную.

Пока мы надраивали полы, я рассказала парням о Хеймире и зелье. Они восприняли эту историю очень спокойно. Сигмунд сказал почти то же самое, что и его брат:

— Хеймир — человек слова. Не думаю, что он захочет тебя подставить. Возможно, это зелье принесет тебе выгоду. Он достаточно щедр к своим помощникам.

Я пожала плечами и продолжила тереть пол. Знала бы мачеха, чем я тут занимаюсь, порадовалась бы вместе с Амалией… От мрачных мыслей меня отвлек зуд на руке. Я украдкой почесала метку. И от взгляда Эйнара это не укрылось. Свистящим шепотом он спросил:

— Болит?

— Чешется, иногда жжет, — ответила я также тихо. — Не понимаю почему.

На лице парня промелькнуло сомнение. Но он попытался меня успокоить:

— Ритуала не было, и это ничего не значит.

А Сигмунд внезапно отложил тряпку и серьезно сказал:

— Чувства важнее ритуала.

— Какие чувства? — не поняла я.

Он заколебался, но вместо ответа задал вопрос:

— Что ты чувствуешь к Ледяному, Анна?

До меня не сразу дошло, что он имеет в виду. Наверное, все было написано на моем лице, потому что Эйнар напустился на него:

— Да бред это все! Зачем ты ее пугаешь? Ничего не случилось, это все сказки.

Я удивленно покачала головой:

— О чем ты, Сигмунд? Он же учитель! По прихоти которого мы и драим полы перед сном. А уж сколько раз я переписывала эти ваши правила! При одном воспоминании пальцы болят.

Парень какое-то время внимательно смотрел мне в глаза. Затем он пожал плечами и постановил:

— Тогда и беспокоиться не о чем.

Обрадоваться я не успела. В тот же миг дверь скрипнула и отворилась. На пороге стоял Ледяной. И тут я начала подозревать, что чешется эта штука по вполне определенной причине.

Мы замерли и преданно вытаращились на куратора. По его лицу было невозможно ничего прочесть, и мне оставалось гадать, слышал он наш разговор или нет. Нового наказания не последовало. Куратор оглядел результаты нашей работы и взмахом руки отправил нас спать.

Парни ушли вместе с ведрами, а я вернулась в комнату. День выдался таким длинным, что на меня навалилась усталость. Не хотелось думать ни об отметине на моей руке, ни о том, что нужно сделать для Лейфа. Но не успела я переодеться, как в дверь снова постучали.

Это оказались не мои друзья и не куратор. В коридоре стояла Тира.

Глава 19/2

Меньше всего мне сейчас хотелось видеть подружку Хеймира. Поэтому вместо приветствия я довольно грубо спросила:

— Что нужно?

Она удивленно захлопала ресницами и огляделась. Словно хотела убедиться, что моя невежливость адресована именно ей. Но ответила вполне миролюбиво:

— Можно войти? У