Окровавленная красота - Элла Филдс

Конечно, у него красивый почерк, подумала я, прежде чем Лу-Лу оторвала меня от созерцания.

— Как тебя зовут?

Пришло время признать, насколько все изменилось. Включая мою работу. Не было особого смысла придерживаться субординации, когда я, возможно, не вернусь в Лилиглейд.

И когда часть моего сердца принадлежала крошечным ручкам Лу-Лу.

— Джемайма, — сказала я, затем прочистила горло. — Ты можешь называть меня Джем. Или Джемма. Или просто Джемайма.

Лу-Лу улыбнулась, показав отсутствующий передний зуб, который не так давно занимал свое место.

— Мне нравится Джемма.

— Тогда называй меня именно так. — Я открыла первую страницу книги. — Когда у тебя выпал зуб?

Она выглядела настолько сонной, что могла заснуть в любую секунду.

— О, после ужина, когда я съела яблоко.

Я постаралась не съежиться.

— Было больно?

Она покачала головой.

— Ни капельки. — Слегка перевернувшись, она приподняла подушку, демонстрируя крошечный золотой мешочек. — Он здесь, — прошептала она. — Готов для Зубной феи.

От образа Мурри, играющего роль Зубной феи, я улыбнулась, пока более рассудительная часть меня не прогнала эту мысль прочь, потому что я знала, кто на самом деле ей является.

Наполовину монстр. Наполовину фея.

Моя улыбка не сходила с лица, пока я читала, и Лу-Лу заснула еще до того, как наступила кульминация. Я все равно продолжила читать, находя утешение в знакомой истории. Возможно, если бы я не была готова уйти, во всяком случае, не сегодня вечером, то поискала бы себе что-нибудь интересное чтиво, чтобы можно было затеряться.

Я тихо закрыла красивую книгу в твердом переплете и вернула ее на место. Выключив лампу, подошла к двери, но не была уверена оставить ее открытой или закрыть. Поэтому решила приоткрыть.

Лу-Лу пошевелилась от тихого скрипа петель, ее сонный голос ворвался в мои уши и проник в мое сердце, когда она пробормотала:

— Ты можешь называть меня Лу. — Затем она несколько раз причмокнула губами и закрыла свои глаза. — Как папа и Мурри.

Я прошептала, пытаясь скрыть эмоции, сжимающие мое горло:

— Хорошо. Спокойной ночи, Лу.

Понаблюдав немного за тем, как она спит, я отправилась на поиски мужчины и библиотеки.

— Последнее местоположение?

— Вдоль вереницы многоквартирных домов у пристани.

Тогда он все еще был в городе, я взял это на заметку.

— В этом есть какой-то смысл, если вы второй раз отслеживаете его в этом районе.

— Здесь нет ничего, кроме обветшалых квартир и отвратительной вони гниющей рыбы на старых складах.

— Значит, это один из тех двоих.

— Гниющая рыба? — пошутил Сейдж.

Я не стал реагировать и вместо этого написал последнее слово, которое искал.

— Они, должно быть, где-то встречаются в том месте.

— Том, послушай, я могу торчать там каждую ночь в течение недели, ты знаешь, я справлюсь, но что, если ничего не найду?

Я услышал приближающиеся шаги по направлению к библиотеке, но также продолжил смотреть в свой дневник.

— Найдешь, — сказал я.

— Как скажешь, — Сейдж вздохнул, и я повесил трубку.

Не глядя на телефон, я отключил его и положил на приставной столик, находящийся рядом с креслом, в котором я сидел.

— Что-то ищешь, Голубка?

— Вообще-то, тебя. — Я поднял голову и посмотрел, как Джемайма скрестила руки на груди. Приоткрыв розовые губы, она обвела взглядом помещение. — И книгу.

— К счастью для тебя, ты наткнулась на соотношение «два в одном».

Она улыбнулась, и я прочертил линию черными чернилами поперек предложения, над которым я только что трудился.

Не в силах подобрать слова, я жестом показал ей распологаться и наблюдал, как она пробегает пальцами по корешкам старых книг по истории. Джемайма обошла библиотеку по периметру, затем остановилась у полки рядом с камином, ее пальчики прикасались к некоторым любимым книгам моей матери. В основном, исторические любовные романы. Но я был не из тех, кто судит.

Джемайма прислонилась плечом к полке, читая по очереди аннотации трех книг, ее ресницы трепетали, и я понял, когда она нашла ту, которая вызвала у нее интерес, по слегка вспыхнувшему взгляду.

Я подавил желание задать миллион вопросов, успокоившись на том, что, если она искала что-нибудь почитать и укладывала Лу спать, то здесь ей становилось все уютнее.

Я потер грудь рукой, подслушивая, как моя Голубка попросила Лу называть ее по имени, но не смел надеяться на что-то большее — на то, чего я так хотел.

Что Джемайма останется. Заглянет за пределы крови и шрамов и увидит истину.

Это было неотъемлемой частью меня, да. На самом деле, меня беспокоила мысль о том, что бы я делал без конкретной отдушины, от которой стал зависим. Но не это определяло меня. У всех нас были свои увлечения, когда дело касалось карьеры. Мое было просто немного более… уникальнее, чем у других.

— Она заснула прежде, чем я успела закончить рассказ. — От ее нежного голоса в сочетании с вниманием, обращенным на меня, ручка выскользнула из моих пальцев. Внутренне я нахмурился от того, что вел себя как шут гороховый.

Казалось, рядом с ней ничего нельзя изменить и принять как должное.

— Да, она всегда засыпает рано, — сообщил я.

Джемайма прошла по ковру и присела в двухместное кресло напротив меня с откидной спинкой. Посмотрев на мой телефон, она прикусила нижнюю губу.

— Как тебе пришло в голову имя Лу-Лу?

— Оно принадлежало моей тете. Когда я был маленьким, она жила с нами, проходя курс лечения от рака молочной железы.

Голубка опустила ресницы и провела ладонью по обложке книги в мягком переплете, лежащей у нее на коленях.

— Я так понимаю, она не выжила.

— Нет, — подтвердил я. — Но она была… другой.

Джемайма посмотрела на меня.

— Какой она была?

Ее интерес вонзился колючими ветками в мое нутро, цепляя и пытаясь притянуть меня ближе.

— Она была яркой и смелой, но в то же время мягкой. Она была старше моей матери на семь лет, но они были лучшими подругами, независимо от того, насколько по-разному сложилась их жизнь. Моя мать вышла замуж за итальянского мафиози, крутого бизнесмена, в то время как моя тетя большую часть своей жизни оставалась незамужней, при любой возможности занимаясь альпинизмом и приключениями.

Воспользовавшись моей паузой, Голубка спросила:

— Значит, она пришла к вам за помощью?

Я кивнул.

— Даже мой отец, несмотря на то, что большую часть времени был хладнокровен, не был застрахован от эффекта, которая оказывала на всех Лу-Лу.

Печальная улыбка тронула губы Джемаймы, и она нахмурила брови.

— Я понимаю.

Я откинулся назад, на мягкую