Попаданка 3 - Нина Петровна Ахминеева

«Уже съел. Отменный аппетит», — по себя отметил князь Гоев и мимолетно улыбнулся.

О тайной слабости дворцового коменданта к эклерам и латте, он догадался лет пять назад. Отложил в памяти на всякий случай, а вот сейчас пригодилось.

Подойдя к гостю, хозяин особняка вежливо поздоровался:

— Добрый вечер, Вадим Николаевич. Надеюсь, не заскучали в мое отсутствие?

— Здравствуй, Али, — строгое лицо мужчины неожиданно озарилось теплой улыбкой. — Ничуть. Благодарю за угощение.

— Рад, что вам понравилось, — Али сел в пустующее рядом со столиком кресло.

Вернув чашку на блюдце, дворцовый комендант с непритворной печалью произнес:

— Мне искренне жаль, что твои родители и брат ушли из жизни так рано, — пристально посмотрев на Али, он со значением добавил: — Еще и при таких обстоятельствах.

«Ты смотри-ка, и это уже знает, — молнией промелькнула мысль у Гоева. — Человек он, конечно, неплохой, но расслабляться все одно нельзя».

Проигнорировав более чем прозрачное предложение обсудить причины гибели родственников, Али с достоинством произнес:

— Смерть тех, кто дорог глубоко ранит сердце, причиняет страдания. Я знаю, насколько вы были дружны с отцом. Благодарю вас за то, что разделяете со мной боль утраты.

В кабинете наступила тишина. Посидев недвижимо, генерал-майор запустил руку во внутренний карман пиджака, достал два конверта. Положив их на столешницу, пододвинул к Али, небрежно обронил:

— Один тебе, второй Метельской.

Насторожившись, однако, не выказывая удивления и не торопясь прикасаться к конвертам, Али спокойно поинтересовался:

— Что в них?

— Приглашения. Послезавтра во дворце состоится осенний бал. В регламент официальной части внесены изменения. Его величество пожелал лично наградить вас с Метельской за заслуги перед Империей.

Выдержав паузу, глава княжеского рода Гоевых задумчиво произнес:

— Подобное не принято. К чему такая спешка? — меж собольих бровей горца пролегли глубокие морщины.

— Ты ведь знаешь, что за девушкой присматривают, — не спросил, но утвердительно сообщил начальник личной охраны императора. — Психоэмоциональное состояние двойной звезды оставляет желать лучшего и с каждым днем вызывает все большие опасения, — Вадим Николаевич откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и продолжил: — Завтра в обед самодержец рассмотрит прошение Лопухина об аннулировании рода Метельских. Думаю, для всех будет лучше, если ты уже сегодня, — он сделал акцент на слове, — расскажешь своей красавице, что послезавтра вы идете с ней на шикарный бал во дворце, где вас к тому же и наградят, — он со значением замолчал.

«Понятно, — Али мыслено поморщился. — Император аннулирует род Метельских. Пожелал заранее подсластить горькую пилюлю двойной звезде. Ну а начальник охраны государя прекрасно осведомлен о моем личном интересе к девушке, — украдкой глянув, на вновь занявшегося напитком статусного гостя, он продолжил напряженно размышлять: — Влада умница. Отлично играет. Но откуда Войков так хорошо осведомлен о „нестабильной психике“ двойной звезды? Не иначе и его сотрудники изредка за девушкой приглядывают. Иного объяснения не вижу».

Гоев аккуратно подравнял края так и не вскрытых им пока конвертов. Отзеркаливая собеседника, закинул ногу за ногу и ровным тоном поинтересовался:

— Я так полагаю, без дворянства Влада в итоге не останется?

— Верно, — Вадим Николаевич усмехнулся. Сделав последний глоток, поставил чашку на блюдце. — Будет весьма неплохо, если в разговоре с Владиславой ты вскользь упомянешь о возможном даровании ей титула.

— Хорошая новость. Спасибо.

— Всегда рад помочь. Для чего позвал-то, Али? — генерал вопросительно приподнял бровь. — Только говори прямо и избавь меня от расшаркиваний, — он поморщился, демонстрируя, насколько сильно устал от подобного.

— Вадим Николаевич, вы можете что-либо рассказать о главе баронского рода Россов?

Лицо начальника личной охраны императора превратилось в каменную маску. Похрустев пальцами, он остро посмотрел на князя Гоева и сухо сказал:

— Понимаю, что вопрос задан не из банального любопытства, но касается дел сердечных. Скажу то, что могу. И настоятельно не рекомендую кого-либо еще расспрашивать об этом человеке, — нахмурившись, он добавил с нажимом: — Али, ты меня понял?

— Определенно, — не выказав и тени тревоги, глава княжеского рода бесстрастно взирал на собеседника.

— Росс тебе не соперник. Он не жилец, — холодно бросил Вадим Николаевич. Немного помолчав, генерал-майор свиты его величества неожиданно сердито заявил: — Не о том тревожишься, Али. Сейчас я стану говорить, а ты не задашь ни единого вопроса. Павла больше нет. У меня перед ним незакрытый долг чести. И я хочу отдать его тебе, сыну воина, спасшего мне жизнь, — мужчина строго нахмурился.

«Об этом отец никогда не упоминал, — стремительно проведя инспекцию в закромах памяти, пришел к выводу Али. — Но родовой артефакт все так же не подает сигналов. В словах Войкова нет ни грамма лжи»

Кивнув, князь дал понять собеседнику, что готов слушать.

Кашлянув, генерал прочистил горло и, тщательно подбирая слова, заговорил: — Ты грандмастер, она двойная звезда. В ближайшие дни, после бала, хватай свою ненаглядную в охапку и увози подальше от людей. Вези ее в самое глухое горное ущелье. Возможно, у вас и получится, — он запнулся и просипел: — выжить, — начальник личной охраны императора плотно сжал губы, давая понять, что больше ничего не скажет. А точнее не сможет: клятва не даст.

«Что? — сердце князя пропустило удар. — Выжить? Я не ослышался?»

С трудом переваривая шокирующую информацию, Али сидел недвижимо. Грандмастер был готов ко многому, но точно не к такому. Он отчетливо понимал: грядут настолько черные времена, что и представить сложно.

— Еще эклеров? — хрипло поинтересовался Гоев. Ничего другого он сейчас спросить не мог.

— Увы, — статусный гость понимающе хмыкнул, сокрушенно развел руками. — Служба ждет, — и встал из кресла.

— Я провожу вас, — Али поднялся следом.

— Не стоит беспокоиться, — жестом остановил хозяина дома Войков. — За долгие годы дружбы с твоим отцом я смог запомнить дорогу, — он скупо улыбнулся и уверенным шагом вышел из кабинета.

'Все равно один не пойдешь. Не я, так воины проводят, — подумал Гоев и подошел к окну.

С затянутого свинцовыми тучами неба,