Душа наизнанку - Александр Ольский

– Это правда, босс.

– Ну а как тебе августовская война Путина? – ухмыльнулся Престон.

– Кажется, русско-грузинский конфликт окрестили Пятидневной войной.

– Ну, как бы ее ни окрестили, Майк, а суть одна. Россия не хотела допустить вступление Грузии в НАТО, рассчитывала сменить руководство страны и прекратить транзит нефти через нее. В результате республика лишилась около двадцати процентов территории – земель, которые большинство грузин считает своими.

– В свою очередь, Россия приобрела два формально независимых квазигосударства, которые, кроме нее самой, признали только Никарагуа, Венесуэла и ХАМАС, которое само не является государством, – подхватил я. – Россия вернула себе советский имидж агрессора, что, конечно, тешит национальное самолюбие, но бизнесу и дипломатии только вредит.

– Ладно, Майк, оставим политику. Я хочу поговорить об этой дурацкой истории с лэптопом.

– Вы решили заявить в полицию, Престон? – встревожился я.

– Нет, я провел свое личное расследование. Ты же знаешь, что у меня много связей. Работа в СМИ больше сорока лет чего-то стоит.

– Я весь внимание, шеф.

– Во-первых, ты в полной безопасности и тебе ничто не угрожает, – торжествующе заявил Престон.

Я вздохнул с облегчением.

– В самом деле, эта совершенно идиотская история гроша ломаного не стоит, хотя и доставила тебе много неприятностей. Ты знаком с неким Беном Фростом из «Дейли»?

– Думаю, что нет.

– Неудивительно, потому что он никогда не занимал важной позиции в этой мерзкой газетенке. Бен Фрост был протеже какой-то шишки. Ему очень хотелось работать в «Дейли» корреспондентом, хотя у него не было ни опыта, ни таланта. Джефф Грин, главный редактор, сделал одолжение и принял этого болвана на работу мальчиком на побегушках. Он надеялся, что со временем эта блажь у Бена пройдет и от него можно будет избавиться. К сожалению, оказалось, все не так просто. Делать парню было нечего, и он постоянно слонялся по редакции. В бесконечном аврале никто не обращал на него внимания и не вникал в то, чем он занимался. Однако этот молодой человек хорошо разбирался в компьютерах. В результате мальчишка нашел применение своим способностям: стал читать в редакции все, что попадалось ему под руку, в том числе информацию на компьютерах сотрудников, потому что взломать пароли ему удавалось без труда. Никто ни о чем не догадывался, пока парень не принес Грину несколько черновых статей коллег, которые выдал за свои. Грин пришел в бешенство и уволил Фроста, несмотря на скандал с одним из покровителей «Дейли».

– Забавная история, Престон, но как она связана с моим преследователем?

– Да так, что твой преследователь и есть этот Фрост.

– Шутите?

– Вовсе нет. После увольнения он стал одержим идеей вернуться в редакцию и ради этого был готов пойти на все. Джефф Грин давно хотел заполучить тебя в свою команду. Бен же хотел угодить Грину. Он знал, что Грин мечтает видеть тебя в «Дейли», и решил помочь.

– Ну и дела, Престон. Кажется, теперь многое проясняется, хотя все очень странно…

– Тебе странно, потому что нормальный человек не способен на этот бред. Здесь, я думаю, не обошлось без легкой шизофрении. Знаешь, Майк, эти гении-ботаники – они все немного шизики. Фрост разработал план, целью которого было сначала запугивать тебя, а потом воспользоваться услугами такого профессионала, как Алекс Кросс, чтобы он смог убедить тебя перейти в «Дейли».

– Вам известно о моей встрече с Алексом Кроссом? – удивился я, не зная, каких еще сюрпризов ждать от этой истории.

– Конечно, мне известно все. Я же сказал тебе, что провел расследование, – гордо заявил шеф, явно довольный, что ему удалось довести дело до конца, и, не дожидаясь моей реакции, добавил: – Да, кстати, насчет Кросса. Я решил повысить твою зарплату и предлагаю тебе стать моим замом, если хочешь. Дон Уильямс уходит на пенсию.

Я никак не мог предвидеть такой развязки и не сразу нашел что ответить.

– Престон, я даже не знаю… Как-то все неловко получилось. Я и так не жалуюсь…

– Да брось ты, Майк. Что здесь неловкого? Я предлагаю тебе больше денег и более выгодную позицию в редакции. Не морочь мне голову.

– Я, конечно, вам очень признателен. Прежде всего за расследование и, безусловно, за ваше щедрое предложение, но мне нравится моя работа, и при всем уважении я не хочу быть вашим заместителем. Может быть, лучше отпуск на три недели? – нерешительно предложил я альтернативу.

– Ну вот, ты уже торгуешься, Майк, – рассмеялся Престон. – Отпуск так отпуск. Не хочешь быть замом, бог с тобой. Новая зарплата и три недели отпуска.

– Спасибо, шеф.

– Тебе спасибо, Майк. Я очень рад, что мы вместе работаем. Ты – блестящий журналист, и у тебя много замечательных качеств: интеллект, любопытство, критическое мышление, великолепное знание истории. Но самое главное, что я так ценю в тебе, – это некое шестое чувство, неважно, как его назвать, чутьем или интуицией.

– Престон, вы меня сейчас совсем захвалите. Я просто люблю свою работу. Скажите, а чем закончилась история моего преследователя?

– Ах да… Джефф Грин, узнав о махинациях Фроста, а особенно о привлечении Алекса Кросса, выступавшего от лица «Дейли», взбесился еще больше и пригрозил покровителю парня не только обратиться в полицию, но и напечатать об этом скандале в газете. В результате, чтобы замять инцидент, отец Фроста, очень влиятельный человек в бизнесе, отправил сына на полгода в Канаду, к партнерам своей фирмы.

– С Фростом мне все понятно, а вот роль Кросса в этой истории по-прежнему не ясна. Знал ли он об ухищрениях мальчишки и понимал ли, что на самом деле парень не уполномочен поручать ему «охоту» за журналистами?

– Кросс не догадывался о махинациях Фроста, но прекрасно знал, что такие договоры обычно заключаются с менеджментом, а не с заурядными сотрудниками газеты. Вероятно, жадность затмила рассудок, и в мечтах о высоком гонораре он решил, что все средства хороши.

– Ну и дела, шеф! Еще раз благодарю вас за расследование.

Как и предвидели эксперты, проблемы американских банков не закончились. Продолжающаяся череда банкротств заставила правительство пойти на чрезвычайные меры: конгрессу был предложен законопроект Бена Берненке и Генри Полсона, который предусматривал выделение миллиардов долларов для поддержки финансовых рынков. Но закон не прошел, и началась паника: жертвами кризиса наличности стали даже страны с непрошибаемым иммунитетом.

Белый дом старался убедить конгресс, что речь идет не о спасении банкиров с Уолл-Стрит, а о предотвращении тяжелейшего экономического кризиса, который будет иметь катастрофические последствия для всей страны. Джордж Буш выступил с официальной речью, в которой охарактеризовал ситуацию как «наихудший финансовый кризис со времен Депрессии, реально угрожающий не только финансовой системе