Злая королева - Елена Ахметова

Но все, что мы могли сделать здесь и сейчас, — просто не дать друг другу сорваться и натворить глупостей. Поэтому я деликатно умолчала о том, что одну уже запланировала и даже тщательно продумала, и позволила повалить себя на влажный песок.

До стоянки мы добрались только через час. Забеспокоившееся море привело в негодность самодельный опреснитель, затянув его под прибой, но мои придворные уже проснулись и успели набрать дождевой воды во что придётся — от кокосовых скорлупок до каких-то больших кожистых листьев.

Это нас и спасло, потому что парус на горизонте показался только вечером следующего дня, когда я уже начала терять надежду. Радоваться, правда, тоже было рановато.

— Это не «Бродяга», — сходу определил капитан Датри и деловито вытащил два прута из клетки. Один тут же бросил Родриго, а вторым сделал пару пробных взмахов, прислушался к свисту рассекаемого воздуха и с мрачным удовлетворением кивнул собственным мыслям. — Что бы ни происходило, держитесь позади.

Я сглотнула и оглянулась на заросли. Прятаться в тропическом лесу, пожалуй, было не намного безопаснее, чем сидеть на прекрасно простреливаемом с моря пляже, и план отсидеться за спиной Нила не казался хуже прочих.

— Это ялик Лисбет, — опознала я, когда лодка подошла ближе. — Нас привезли сюда на нём же!

Нил медленно кивнул.

— Орудий на нем нет, — сказал он и сощурился.

Но чтобы убить пятерых безоружных человек, корабельные пушки и не нужны — достаточно мушкета. Поэтому я благоразумно отошла назад и увела за собой фрейлин, предоставив мужчинам стоять на пляже с палками наперевес.

И немало удивилась, когда Нил вдруг громогласно расхохотался и бросил апгановый прут на песок.

— Бузур! — с нескрываемым облегчением заорал он и замахал руками над головой. — Сюда!

Родриго предпочел сперва убедиться, что в ялике нет посторонних. Угрюмый Чар на пассажирской скамье несколько развеял его сомнения, и рыцарь всё-таки опустил палку, опершись на нее на манер посоха.

Каталина отступила на полшага назад и прижала пальцы к губам. На лице Ампаро ясно читалась готовность в случае необходимости подхватить прут Нила и задать жару хоть Бузуру, хоть всему Фриайленду разом.

— Кэп! — Бузур выскочил из ялика прямо в прибой и бросился к берегу. Чар едва успел подхватить вёсла. — Кэп!

Нил охотно принял тесные дружеские объятия. Со стороны они выглядели так, будто огромный темнокожий квартермастер пытался капитана заломать, но, кажется, оба были чрезвычайно рады встрече — только Бузур быстро отстранился и чутко развернулся в нашу сторону.

Каталина шумно выдохнула и сделала пару шагов вперёд, но остановилась.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: Бузур всё-таки сумел поднять бунт. А вот чем он закончился, подсказывал разве что ялик Лисбет.

Туловище Бузура крест-накрест пересекали не слишком свежие бинты, кое-где пропитавшиеся кровью; бриджи оказались рассечены на правом бедре, и в разрезе мелькала длинная раскрывшаяся царапина. Но страшнее всего выглядели не боевые раны, а его лицо.

Нездорового сероватого оттенка, с ввалившимися от усталости глазами и бледными, будто выцветшими губами. Не нужно было разбираться в вампирах, чтобы догадаться: последний день он тоже провел на солнцепёке, и ему это далось нелегко.

Но Чара квартермастер не тронул. Берёг для капитана.

И теперь с явным недоумением рассматривал Нила — невредимого и даже вполне бодрого — и нас. Тоже невредимых.

— Не могу передать, как я рада вас видеть, Бузур, — с чувством призналась я, пока он не перешёл к неудобным вопросам. — Похоже, последние дни были весьма насыщенными?

Квартермастер вздрогнул и тут же поморщился от боли. На продолжение светской беседы можно было не рассчитывать, но тут из лодки выбрался Чар, как обычно, настроенный на куда менее куртуазный диалог.

— Еще сделай вид, что не имеешь к этому ни малейшего отношения, а Анхель явился на «Бродягу» просто по доброте душевной, — сердито проворчал корабельный секретарь.

Спина Нила напряглась так заметно, что Чар остановился прямо в линии прибоя и нахмурился, но спросить ничего не успел.

— Анхель жив? — вырвалось у меня.

Голос снова звучал странно и непривычно — слишком тонко и высоко. Нил все-таки обернулся через плечо, и я поняла, что одного неосторожного вопроса оказалось достаточно, чтобы моментально испортить вампиру радостное настроение.

— Я ему обещал, — настороженно отозвался Бузур, — что если он признается, куда вас увезли, я оставлю в живых его и Лисбет.

— Но с Лисбет вышло неудобное недоразумение, — добавил Чар, вперившись в меня взглядом, — включавшее в себя пятерых изнывающих матросов с «Грешницы», которых не хотели впускать в бордель, два мушкета и отчего-то замешкавшийся конвой.

— То есть сейчас на острове… — Родриго тоже оглянулся в нашу сторону и не договорил.

Чар все-таки выдал короткую тираду, подтвердив худшие ожидания рыцаря. Теперь взгляды с меня не сводили все четверо мужчин и Ампаро — только Каталина все смотрела на повязки Бузура и бледнела на глазах.

— Когда мы отплывали, совет капитанов пытался худо-бедно навести порядок на улицах, — добавил Чар, — но надолго их не хватит.

Я догадывалась. Жители Фриайленда в большинстве своем привыкли если не засыпать с мушкетом под рукой, то, по крайней мере, тянуться за ним первым делом поутру, и могли наполнить понятие «мародерство» небывало яркими красками. До сих пор их сдерживал страх перед потерей каналов сбыта, но когда стало ясно, что у них был выбор, и кто-то попытался его отнять…

На пиратский корабль редко попадали от скуки или желания отыскать приключения. Куда чаще туда бежали от безнадежности и нищеты, когда другого выбора не оставалось.

Неудивительно, что к вопросам свободы воли пираты относились более чем щепетильно. Только умение вовремя останавливаться, увы, к столь прекрасным душевным порывам по умолчанию не прилагалось.

— Что ж, в таком случае, наш долг — вернуться как можно скорее, — отозвалась я и все-таки не сдержала хищную улыбку, — и оказать совету капитанов посильную помощь.

Чар открыл было рот — и снова закрыл.

А потом с чувством сплюнул в прибой, развернулся и запрыгнул обратно в лодку.

Глава 17. Вынужденные жертвы

— …мы уже сделали это однажды. Сделаем и снова! — Анхель повысил голос, перекрывая людской гомон на слишком маленькой площади перед особняком. — Нас знают и боятся — пусть продолжают, мы сможем продавать дороже!

В излишнем красноречии обвинить его было нельзя, но идея грабить, как раньше, и сбывать за большие деньги не могла не встретить одобрения —