Влюбленный лжец - Лола Кинг

Сердце заколотилось в груди, и я заскулила, пытаясь покачать головой в его руках. Вот он, демон, который скрывается под ним. Человек, которого никто никогда не видит.

— В этом мире нет места, где бы ты могла скрыться от меня, Элла. Ты поняла?

Он деликатно кладет руку между моих ног, раздвигая их ногой. Когда он сдвигает мои трусики в сторону, я теряю сознание.

— Потому что я могу не только использовать тебя как шлюху в храме, но и сделать тебя своим маленьким грязным секретом в кампусе. Мы хорошо это спрячем, не волнуйся. Мы бы не хотели, чтобы Меган узнала. И мы оба знаем, что твоя репутация значит для тебя все.

Резко вдыхая через нос, я даже не знаю, как реагировать. Поэтому я остаюсь неподвижной и перестаю упираться в него.

Почувствовав мою покорность, он убирает руку от моего рта и спокойно кладет ее мне между плеч, а другой все еще сжимает мою киску. Он не позволяет мне повернуться.

— Ты собираешься подыграть мне. Не так ли, сладкая?

Два пальца разводят влагу от моего входа до клитора, и когда он надавливает на узелок, мой рот открывается. — Мы будем осторожны, не волнуйся. Она нас не поймает.

— Я не могу этого сделать… О, черт.

Он вводит в меня палец, обрывая мои мысли.

— Ты видишь отсюда свой стол? — спрашивает он, двигая пальцем внутрь и наружу в дразнящем темпе.

Я киваю, но это заставляет его крепче вцепиться в мои волосы.

— Да ладно. Ты знаешь, как это делается. Скажи мне слова.

— Д-да, — задыхаюсь я.

— Сладость, — ругает он, но мягко. — Да, что?

— Пожалуйста, — стону я. — О Боже, пожалуйста, не надо. Я так боюсь, что кто-нибудь войдет.

Я чувствую, как мой вход растягивается, когда он добавляет второй палец. — Почему ты такая мокрая?

Мое сердце бьется так сильно, что я боюсь, как бы оно не стукнулось о старую деревянную дверь. Что, если кто-то нас застукает?

Он двигается мучительно медленно, моя влага практически вытекает из меня, а мои глаза закрываются, когда он говорит мне на ухо.

— Кто заботится о тебе, сладкая? Кто делает тебя мокрой? Кто оберегает тебя? Кто будет бороться за тебя через все?

— Черт…возьми… — задыхаюсь я. — Да…

Я ненавижу себя за то, что признаю это, но это так хорошо и обнадеживающе, что чувство облегчения охватывает меня, когда оно звучит. — Правда, папочка.

— Верно, детка. А теперь давай попробуем еще раз. Ты видишь свой стол?

— Да, папочка.

— Хорошая девочка, — мурлычет он, трахая меня пальцами чуть быстрее. — Я человек слова. Поэтому я отпущу тебя, и ты позволишь мне трахнуть тебя на твоем столе, как я и обещал, не так ли?

— О Боже, да… да.

— Молодец. Но поскольку ты пыталась усложнить нам задачу, я просто напомню тебе о твоем месте, хорошо?

Он замедляет темп, ослабляя удовольствие, которое я отчаянно пытаюсь удержать. Но потом его руки полностью покидают меня, и я издаю хныканье. Теперь я сама прижимаюсь к двери, и мой мозг разжижается, когда он говорит. — Ползи к своему столу.

Как мужчина может заставить тебя стонать, не прикасаясь к тебе?

Он помогает мне повернуться к нему лицом. Есть что-то обнадеживающее в том, чтобы снова увидеть его янтарные глаза. Они согревают меня изнутри, заставляют чувствовать себя любимой, когда он обращается со мной как с игрушкой.

С ним я в безопасности, не так ли?

Его рука проскальзывает под юбку, и он спускает мои промокшие трусики, пока они не оказываются у меня на коленях.

— Мне не нужно повторяться, детка. Пойдем.

Я не в безопасности. Мое сердце не в безопасности. Моя репутация не в безопасности. Моя жизнь не в безопасности. Но иллюзия безопасности работает на меня.

Я падаю на колени, как молельщик перед их богом. Я подчиняюсь, как сексуальная рабыня, которую хочет сделать из меня «Безмолвный круг». Но никто из них не может заставить меня делать то, что может Кристофер Мюррей.

Никто и никогда не получит такого поклонения, какое я испытываю по отношению к нему. Когда мой разум забывает, мое тело не забывает. А когда я отказываюсь смириться с этим, он заставляет меня вспомнить, почему все становится лучше, когда он рядом.

Откинув мою юбку, он обнажает меня.

Страх, что кто-то войдет?

Стыд за то, что я другая женщина?

Угроза того, что моя жизнь разлетится на куски?

Все это стоит того, когда я подползаю к своему столу и чувствую, как его взгляд приклеивается к моей киске.

— Элла, — вздыхает он, как будто пытается сопротивляться и сдается. — Как ты думаешь, как я смогу удержаться от тебя?

Потребность в его голосе каким-то образом делает меня еще более отчаянной для него. Это не должно быть так полезно. С трусами вокруг моих коленей двигаться сложнее, но он терпелив, внимательно следит за мной и останавливается, когда я замираю.

Он помогает мне подняться и водружает меня на стол, после чего сжимает в кулак мои трусики. Стянув их с моих ног, он кладет свободную руку мне на затылок. Его глаза впиваются в меня, жидкий яд заполняет его.

— Откройся.

Я открываю. И позволяю ему засунуть мои мокрые трусики мне в рот.

— Мы не можем допустить, чтобы кто-то ждал снаружи и слышал, как ты кончаешь на мой член.

Сверившись с часами, он ворчит, расстегивая ремень. — Я не люблю спешить, но я не хочу, чтобы кто-то видел тебя такой. Такой красивой и нуждающейся. Это ведь только для меня, не так ли?

Я киваю, как и подобает женщине, которой он меня сделал, и уже дрожу, когда он хватает меня за бедра.

Он тянет меня к краю стола и прижимает к себе.

Мои глаза расширяются, когда я чувствую, как кончик его члена упирается в мой вход.

— Презерватив, — пытаюсь сказать я, но, конечно же, не могу.

Я собираюсь вытащить трусики изо рта, но он хватает меня за одну руку, а потом за другую, в один крепкий захват. Он притягивает меня ближе, держа за бедро, прижимает мои объединенные руки к груди… и проталкивается в меня.

Этот мужчина одуряюще большой. Такого я и представить себе не могла до встречи с ним. И я не спала с ним почти год.

Я зажмуриваю глаза и качаю головой, чувствуя, как растягиваюсь. Он едва вошел, а мне уже трудно дышать.

— Крис!

Моя невнятная