Запрет на любовь - Анна Джолос

— Ну так по факту.

Раздражённо вздыхает, закатывая глаза.

— Вот что… Уходи.

Уходи?

— Охренеть, блин. Джульетта Ромео вон не выставляла.

— Марсель…

— Сообщения в лом было прочитать, динамо?

— Я их не видела, — врёт и краснеет ещё сильнее.

— Брехня. Ты была в сети. И отвечала Филатовой.

— Только ей и написала. Потом сразу вышла.

— Ты торчишь мне свидание, не забыла?

— Это была просто игра в вышибалу!

— Я заеду за тобой завтра вечером, — не обращаю внимания на её попытки слиться.

— Послушай, это уже несмешно! Нельзя быть таким… навязчивым.

— Ты хотела сказать настойчивым? — поправляю невозмутимо.

— Я сказала то, что сказала, — звучит ядовито в ответ. — И ещё раз, Абрамов. Я — чужая невеста. У меня, к твоему сведению, свадьба на июль запланирована.

— Джугели, — качаю головой. — Загоняешь мне какую-то дичь про жениха и невесту…

— Это не дичь!

— Тебе семнадцать, хэй! О какой свадьбе вообще идёт речь? Кто выходит замуж так рано?

— Вам, русским, не понять, — цокает языком.

— Стопэ-стопэ. Это чё за дискриминэйшн?

Тук-тук.

Стук в дверь прерывает наш увлекательный диалог.

Девчонка, широко распахнув глаза, испуганно замирает.

Но это длится от силы лишь пару секунд.

— Немедленно прячься в шкаф! — приказывает, бросаясь ко мне.

— Ещё чего… — презрительно фыркаю.

Даже рук из карманов не достаю.

— Ну же, давай!

Жёстко суетится. Стиснув зубы, пытается сдвинуть меня с места, да только ни черта у неё не получается.

Я скала, воу.

— Прошу тебя, Марсель!!!

Мне кажется или это нотки мольбы?

— Что мне за это будет? Поцелуешь? — подмигиваю.

— Нет! Совсем обалдел в край? — шепчет и тянет за футболку.

— С-с-с… — непроизвольно морщусь, когда ткань задевает саднящую кожу.

— Тата, ты уже… спишь?

Заглянувшая в комнату женщина выглядит, мягко говоря удивлённой.

— Доброй ночи, — здороваюсь спокойно, в то время как Джугели, похоже, переживает самый настоящий шок из-за того, что бабушка застукала меня в её спальне.

Повисает пауза.

Долгая и такая красноречивая.

— Мы… — Тата, разжав кулак, отпускает мою футболку. — Я, он…

Забавно наблюдать за тем, как она теряется. Это ж нашей ледяной королеве совсем несвойственно.

— Ты не так поняла всё, ба…

Разволновавшись, сжимает мой букет до побелевших костяшек пальцев.

— Да я пока вообще ничего не понимаю, — шире открывая дверь, изумлённо признаётся та в ответ.

— Кхм. Алиса Андреевна, моя бабушка, — прочистив горло, представляет её Тата. — А это — Марсель Абрамов, мой одноклассник.

— Тот самый хулиган из кабинета директора, — озадаченно продолжает за внучку женщина.

— Он вытащил меня из реки и отнёс в лагерь.

Надо же. Вспомнила, наконец.

— Пришёл проведать по поручению Матильды Германовны, — выдавая ложь, поясняет торопливо. — Цветы вот от класса принёс, — отодвигая от груди, показывает тюльпаны.

Чего-чего? От класса?

— Это МОИ цветы, Джугели. Я лично их для тебя выбирал.

— Ты не переживай. Марсель уже уходит, — делает вид, что меня не слышит.

— Уходит также, как пришёл? Через окно? — проницательно уточняет Алиса Андреевна, глядя на нас.

— Ваши орки меня к ней не пропустили, — говорю в свою защиту.

— Орков, полагаю, стоит уволить? Ведь вы, молодой человек, всё же здесь…

— Всегда добиваюсь того, чего хочу, — киваю и краем глаза вижу, как Тата недовольно поджимает губы, услышав от меня этот комментарий.

— Ба…

— Вот что, дети, — Зарецкая приосанивается, — спускайтесь-ка вниз. У меня там как раз чайник закипел.

*********

— Значит, именно вас мне стоит благодарить за спасение внучки?

— Так получилось.

— Очень интересно получилось, не находите?

— Вы про наше с Татой знакомство? — сразу считываю намёк.

— Да.

— Жизнь — непредсказуемая штука.

— Совершенно непредсказуемая! За что досталось тому парню на пляже? — интересуется вдруг.

Соврать? Или сказать правду? Да по фиг.

— Он обидел мою сестру, — честно выпаливаю.

— Этим вы оправдываете свою агрессию?

— Я себя не оправдываю. Поступил так, как должен был поступить брат. Для меня семья — это самое важное.

Она задерживает на моём лице внимательный взгляд.

— Присаживайтесь.

— Шикарный у вас дом, кстати, — отодвигаю не просто стул, а целое произведение искусства.

— Спасибо.

— Его Величество Барокко во всей красе.

Алиса Андреевна вопросительно приподнимает бровь.

— Пространство, размеры. Лепнина, роспись, резной орнамент. Обилие пышных декоративных украшений, искажение классических пропорций, асимметрия.

— А вы, молодой человек, полагаю, увлекаетесь архитектурой? — спрашивает, явно удивившись.

— Упаси Боже. Хватит нам в семье одного чертилы.

— Чертилы?

— В смысле архитектора.

— Отец? — догадавшись, кивает, соглашаясь с самой собой. — Его лицо показалось мне очень знакомым.

— Батю многие знают. Он у меня крутой. Его постоянно зовут то в Сочи, то в столицу, то заграницу. На днях вон в Эмираты улетает. Какому-то шейху проектировать дворец.

— А мама чем занимается? — разливает ароматный чай по чашкам.

— Волейболом. Она раньше играла за московский клуб «Динамо». Теперь тренирует нашу местную девчачью команду. К чемпионату России их щас готовит.

— Прекрасно. Ну а вы к чему больше тяготеете? К искусству или спорту?

Вот так вопрос.

В поле моего зрения попадает Тата. Пока мы беседовали с её бабушкой, она успела переодеться в белый спортивный костюм.

— Честно? Не знаю, что вам ответить, — невесело усмехаюсь. — Я с самого детства занимался самбо. Потом так случилось, что тренер выгнал меня из секции.

— За что?

— Да уж ясно за что, — хмыкнув, подаёт голос девчонка.

— За драку вне ринга? — предполагает Алиса Андреевна.

Моя очередь кивать.

Не люблю вспоминать то время.

Я понимал, что накосячил, но всё равно было чертовски обидно узнать о том, что никакие соревнования мне больше не светят.

— Если ваш отец — архитектор, то вы, должно быть, тоже хорошо рисуете?

Пхах.

— Отвратительно. В детском саду мои рисунки пугали воспитательницу и никогда не участвовали в выставках.

Бабушка Джугели поджимает уголки губ, едва сдерживая улыбку.

— Предкам часто говорили, что у меня нет никаких особенных талантов.

— Это же неправда, — снова вмешивается в наш разговор Тата. — Он играет на гитаре и неплохо поёт, — поясняет бабушке, не глядя в мою сторону.

Неплохо поёт.

Заценила, значит.

— Оу. Зарецкий тоже по молодости бренчал. И гитара у нас имеется. Висит на стене. Пылится который год. Может, сыграешь что-нибудь?

— Да легко, — соглашаюсь, пожимая плечом.

— Я сейчас принесу, — оживляется Алиса Андреевна и вскоре исчезает за широкими, расписными дверьми.

— Любитель устраивать концерты, — недовольно произносит девчонка, поднимая чашку.

— Так на фига ты сама мои таланты начала нахваливать?

— Ничего я не нахваливала, — ожидаемо, уходит в отрицание.

— Что там с моим свиданием, Джугели? Приеду завтра, выйдешь?

— Нет.

— Я тебя насильно вытащу.

— Ну вперёд.

— А чё так уверенно?

— Да потому что завтра я даже не дома. Мы едем на день рождения