Дьявол на кушетке - Майя Марук

В этот раз дверь тоже была закрыта, и я медленно пошла наверх, прислушиваясь к тишине подъезда. Поднялась на свой этаж, подошла к двери, и поняла, что она открыта.

Я не испугалась, когда поняла, что в квартире кто-то есть. Наоборот, в груди проснулась совершенно глупая надежда на то, что где-то в недрах маленькой квартирки меня поджидает Люцифер. Мне понадобилась всего одна секунда, чтобы в это поверить и ворваться внутрь.

Ключи с грохотом упали на полку, каблуки застучали по паркету, но никого не было. Ни-ко-го. Я заглянула на кухню, в спальню, в ванную. И только в гостиной стоял букет. Букет из сладостей. Под кружевной бумагой прятались рафаэло, какой-то неизвестный мне шоколад, клубника в дешевой кондитерской глазури. А рядом лежала записка:

«Давай начнем все сначала…»

Только записка была написана не демоном, а Вадимом. Взгляд сам по себе переместился на полку, где хранилась хрустальная роза Люцифера, а из глаз сами собой покатились слезы.

Я несколько раз шмыгнула носом. А потом еще несколько раз. Вытерла глаза ладонями, на руках остались черные следы от туши и несколько выпавших ресниц.

- Кажется, мне пора в терапию. – Сказала дремлющему на кресле Графу. – И сменить замки.

Сахарная бомба отправилась в мусоропровод, дверь, на всякий случай, закрыла на внутренние засовы, которыми ни разу в жизни не пользовалась и написала знакомому психотерапевту. Как бы я не старалась справиться с этими чувствами сама, ничего не получалось.

Смирившись с тем, что придется отбросить в сторону героизм и попросить помощи, я приняла душ, забросила в рот пару капсул мелатонина и спряталась под одеялом, в надежде забыться сном. Несмотря на летнюю жару, спать под покрывалом у меня не получалось. Впрочем, сегодня мне не помогало ни тяжелое одеяло, ни мелатонин, ни ворчание Графа. Я лежала с закрытыми глазами и чтобы не провалиться в следующий омут воспоминаний и самокопания, начала перебирать детали лекции, которую должна была читать на следующей неделе. Короткие воспоминания так и норовили прорваться яркими вспышками между терминов и формулировок, а я их старательно прятала.

Сейчас я тонула в одной из самых сложных своих жизней. Пока Касикандриэлла помнила свою личность, все складывалось более или менее хорошо. Но, как только я прошла через воды забвения, личность Хранителя спряталась глубоко в подсознании. Воды Стикса не смогли полностью уничтожить мою память. Я не помнила себя, но помнила демонов, чертей и ангелов. Эти воспоминания прорывались в самое неподходящее время, в самых неподходящих местах. Ситуацию усугубляло и то, что мне посчастливилось родиться в семье священника. В деревне, где был приход моего отца народ отличался богобоязненностью и суеверным страхом перед красивыми женщинами. Их называли ведьмами, обвиняли во всех стихийных бедствиях и старались уничтожить всеми правдами и неправдами.

Инквизиция к тому времени уже стихла, но гонения, хоть и перестали носить массовый характер, не прекратились. Мои родители. Когда впервые услышали историю про прекрасного Архангела Михаила, который помог их дочери родиться на земле, долго умилялись и благодарили Господа за этот дар. Но, счастья длилось не долго. Воспоминания о Вечном Городе прорывались все чаще, и были ярче.

Чтобы не загубить карьеру себе и будущее еще пяти детям, отец принял решение отправить меня в закрытый монастырь на севере страны. И там начался мой персональный ад длинною в целую жизнь.

Слова лекции пропали, зато появились суровые лица монахинь, которые не знали другой радости кроме молитв с сладких корнеплодов. В меня с пяти лет вбивались эти молитвы, чувство вины и мысль о том, что я должна вымолить прощение у Несес за свое существование. Время от времени всплывали воспоминания о розгах, о слезах других девочек, и бесконечной тоске по солнцу. Обычному теплому солнцу.

- Мне тоже больно это видеть. – Голос Люцифера раздался где-то совсем рядом.

Настолько близко, что я даже не открыла глаза, подумала, что это плод моего воображения. И только когда теплая рука вытерла слезу с моей щеки, я открыла глаза. И увидела его лицо. Такое родное и такое забытое одновременно.

- Как ты здесь оказался?

- В розе спрятана моя персональная арка.

Я шмыгнула носом и с трудом сдержала улыбку. Я так была рада его видеть.

- Тебе нельзя здесь быть.

- Я Демон, который держит в своих руках весь Нижний Мир, и от чьей силы питаются все его жители. Мне можно все.

- Договор….

- Михаил прикроет.

- С чего это ему прикрывать тебя?

- Услуга за услугу. Ты разрешишь сегодня остаться у тебя?

- Только сегодня.

- Только сегодня.

В воздухе вспыхнула яркая печать обещания. Я не сдержалась, уткнулась лбом в его рога и просила сон не приходить сегодня вообще. Но как всегда случается в таких ситуациях, почти сразу уснула.

Люцифер

Каси спала. Люцифер прислушивался к ровному дыханию женщины и тихонько улыбался. Сначала он думал, что справиться. Что такое пятьдесят лет для демона? Капля в океане бесконечности. Но он ошибался. Каждый день без нее превращался в невыносимую боль. Эта боль была даже сильнее чем в день его падения в огненную бездну. Огненными вечерами он смотрел на процветающий Вечный Город и думал о ней. Понимал, что остаться здесь и оставить ее без присмотра он просто не сможет. Люцифер всегда был достойным правителем и делал все, чтобы его народ процветал. Долг требовал оставаться в Вечном Городе. А вот то, что у людей называлось сердцем, требовало другое.

Чтобы не нарушить баланс и не уничтожить свое творение, Люцифер начал возводить хрустальные деревья и заполнять их своей энергией, для поддержания жизни в городе. А на троне Эрцгерцоги и демоны теперь видели его аватара. Такого же сильного, могущественного но не настоящего. Этим трюком Люцифер часто пользовался, когда нужно было незаметно покинуть Ад, для секретных переговоров в нейтральных землях. И сейчас свежий аватар был как нельзя кстати.

Люцифер улыбался, гладил по голове любимую женщину, и какой-то частью своего подсознания разговаривал с Азелаилом о новых поправках в закон о посещении Вечного Города нежитью из мира людей. Демон предлагал увеличить срок пропускных виз для некоторых представителей нежити. Например, для личи, которые приносили в Вечный Город на хранение