Мария, королева Нисландии - Полина Ром

На ужин снова были отварные яйца и простецкий рыбный суп, загущенный какой-то крупой. Все же кабинет был слишком мал для того, чтобы здесь можно было полноценно готовить и не заляпать при этом бумаги. Мария медленно глотала горячее варево и размышляла о том, какую пакость может устроить лорд Нордвиг. Ответ она получила сразу после этого убогого ужина.

Стук в дверь оповестил о приходе леди Варан. В глаза королеве леди не смотрела, но поклонилась, как положено, и бесстрастно произнесла:

— Лорд Нордвиг просил предупредить ваше королевское величество, что через два дня состоится заседание Совета и им понадобится трапезная.

— Лорена, я не думала, что в столь юном возрасте женщина может быть такой глухой. Не я ли приказала тебе сперва спрашивать моего разрешения?

— Я, ваше величество, сама у вас спрашивать никак не могу, я только передаю то, что повелел мне передать лорд Нордвиг.

— Значит, мое повеления для вас ничего не значит?

— Мне пора идти, ваше королевское величество, — бывшая фаворитка улыбнулась и вышла за дверь.

Мария только вздохнула, понимая, к чему ведет это противостояние. А Вита, не сдержавшись, почти восхищенно проговорила:

— От же тварь наглая! И не боится же ничего! — потом, опомнившись, испуганно глянула на королеву и растерянно пробормотала: — Я ничего, госпожа… ничего такого даже и не думала…

Мария молча кивнула, понимая, что восхищение наглостью экономки — явление того же порядка, как и покорность Виты после той истории с ножом.

«Как ни крути, а эти люди уважают только одно — силу. Или я буду вести себя как сильная, или меня сожрут…».

Глава 35

Утро началось с маленького неприятного инцидента. Вместо привычной уже, неразговорчивой Мэгхилд в ванной комнате обнаружилась новая служанка Хилтруд. Худенькая, невысокая росточком женщина с подвижным обезьяньим личиком и цепкими ручками. В отличие от молчаливой Мэгхилд, эта новенькая была весьма словоохотлива и даже излишне любезна.

— Проходите, ваше величество, проходите. Я тут вам для умывания кое-что приготовила. Уверена, вам понравится, ваше величество! Я ведь, госпожа, травками этими смолоду заниматься обучена. Еще бабка моя в городке своем лучшей травницей слыла, и с детства она меня обучала. Так что очень распрекрасно я разбираюсь, которая травка мягкость коже дает, а которая — белизну непревзойденную!

Движения женщины были быстрыми и суетливыми. Она тараторила с такой скоростью, что, казалось, боится опоздать куда-то. Вместо привычной плошки с жидким мылом, которое пахло как обыкновенное хозяйственное, Хилтруд устроила целую выставку разнообразных мисочек и горшочков, которые сейчас и показывала королеве.

— Вот этим, ежли волосы мыть, то они вскорости гуще станут в два раза и пахнуть будут так, что ни один мужчина не устоит! А вот здесь, ваше величество, во флакончике самое что ни на есть редкое снадобье хранится! Ежли его в кожу лица втирать, ни одного пятнышка не останется. Ежли им руки намазать, самая наимягчайшая кожа у вас станет. А ежли пятки натереть, то никогда у вас мозоли не будет, пресветлая госпожа.

Проблема была в том, что эта любезная и словоохотливая служанка появилась в доме Марии вместе с Лореной. То есть девица явно была ее ставленницей, и пользоваться хоть чем-то из предлагаемых средств было бы верхом глупости. Мария прекрасно помнила, что наиболее удобный способ устранить ее саму — отравление.

Пусть и знала она о ядовитых веществах только понаслышке, но историю «Проклятых королей» от Мориса Дрюона прекрасно помнила. И так же прекрасно помнила, что вовсе не обязательно принимать внутрь какое-нибудь сомнительное снадобье: достаточно даже и ядовитых свечей, как в романе. А ведь есть и такие яды, которые проникают сквозь кожу. Да даже убивать не обязательно. Можно ведь и изуродовать так, что родная мать не узнает!

Однако и показывать свой страх говорливой служанке было невозможно. Страх — это как раз то, что хотят увидеть и Лорена, и лорд Нордвиг. Страх ест душу и не дает размышлять рационально. Вита пусть и была несколько простовата, но новой служанке точно так же не доверяла.

— Ну-ка, милочка, ступай-ка ты отсюда, — недовольным тоном заговорила горничная. — Госпожа умываться пришла, а не всякую ерунду от тебя про чужие пятки выслушивать.

Делая вид, что не слышит слов Виты и ласково заглядывая королеве в глаза, Хилтруд продолжала нахваливать свои мази и лосьоны, беря в руки то пиалу с маслянистой серой жижей, то плотно закупоренный флакончик и поднося его почти к лицу королевы.

— Вот, госпожа, вы только вдохните аромат! Кроме меня никто вам больше такого запаха не изготовит!

— Эй! Ты не слышала меня, что ли? — Вита начала повышать голос, но Мария остановила назревающую свару одним жестом руки. Глядя в глаза шустрой девице она спокойно сказала:

— Выйди вон.

— Да, ваше же величество! Да я же только… — еще пуще засуетилась новенькая.

— Я сказала: выйди вон! — немного повысила голос королева.

Слишком любезная служанка, кланяясь и пятясь задом, покинула комнату, а Мария чуть растерянно глянула на Виту и спросила:

— Где бы сейчас мыла достать? Да и простынь с полотенцами теперь, я думаю, нужно будет у себя хранить.

Похоже, Вита думала ровно о том же, о чем и ее госпожа. Служанка торопливо закивала, соглашаясь, и велела:

— Вы только, госпожа, ничего здесь не трогайте. От греха… — она опасливо глянула на выставку местной парфюмерии и косметики и перекрестилась. — Я сейчас, я быстренько! В один миг обернусь!

Вита и в самом деле вернулась через несколько минут с чистым полотенцем через плечо и гордо протянула королеве большой кусок обыкновенного твердого мыла.

— Вот, госпожа! — с немалой долей гордости в голосе заговорила она. — Это я себе аж в Бритарии в лавке прикупила, когда за вами ездила. В приданое брала, — чуть смущенно добавила горничная. — Мы его здесь даже и оставлять не станем, от греха подальше. Ну-ка ее, эту девку с ее мазями… — Вита не договорила, куда именно нужно деть девку, но королева прекрасно поняла, о чем говорит горничная.

Смена прислуги, да еще и без ее ведома, Марии сильно не понравилась. Поднимать по этому поводу скандал королева не стала: на фоне предстоящих событий это был всего лишь крошечный малозначащий эпизод. Прихватив из сундука почти четверть своего золотого запаса, королева подала служанке запечатанное