Скрытое сердце - Мелани Харлоу

— Ой, точно. Я про них забыл.

Я задумался.

— Пожалуй, в доме слишком тесно. Ладно, я сниму номер в отеле.

— Ксандер, здесь все будет в порядке, — сказала она, прижимаясь ко мне. — Я не боюсь, когда ты рядом. И я буду делать все так, как ты скажешь. Не буду отходить от тебя ни на шаг. Ты будешь вынужден терпеть меня до самого отъезда.

— Ладно. Но еще кое-что: мы разучим несколько приемов самообороны. Я не всегда смогу быть рядом.

— Мне не нужно…

— Хочешь прокатиться на моей лодке — учишь приемы, — приказал я.

Она закатила глаза и драматично вздохнула.

— Ладно.

— И если я увижу этого парня здесь, я, блядь, разобью его камеру. А возможно, и его лицо.

— Ты имеешь на это полное право, — сказала она. — Хотя, напомню, всего пару дней назад ты говорил, что если тебе придется драться из-за меня, значит, ты плохо справился со своей задачей.

— Теперь все по-другому.

Я посмотрел на ее растрепанные рыжие волосы, ясные зеленые глаза, веснушчатый нос — и почувствовал странную тесноту в груди.

— И если при мне к тебе подойдет кто-то, кто мне не нравится, ему конец.

Она медленно, мягко улыбнулась.

— Мой герой.

Меня будто ударило молнией.

Глава 19

Келли

Пока Ксандер готовил завтрак, я разбирала сообщения и письма. Большая часть из них была неважной — рабочие вопросы, которые могли подождать моего возвращения: даты, которые нужно было занести в календарь, предложения о сотрудничестве, рекомендации по авторам песен для следующего альбома. Но, похоже, никто не понимал, что значит «уехать отдохнуть».

А потом были еще мои родители. Отец хотел обсудить со мной сделку с PMG, разложить передо мной все её плюсы. А мама снова видела вещий сон — на этот раз медведь меня не съел, а просто утащил в свою пещеру и держал там, как пленницу.

Я проигнорировала отца, написала маме, что у меня всё хорошо, сделала пару глубоких вдохов и перешла к голосовым сообщениям. Большинство из них были несущественными, но одно, от Вагса, заставило меня немного напрячься.

— Привет, Келли Джо. Прости, что беспокою, но у нас тут проблемы с уволенным телохранителем — да, у него реально имя Джеймс Бонд, как ни странно. Он угрожает подать в суд за незаконное увольнение, если только ты не согласишься уладить всё приватно за десять тысяч. Он утверждает, что может рассказать, кто из команды сливал информацию и зачем. Дай знать, как поступить.

Я перезвонила Вагсу.

— Привет, Келли, — сказал он, сняв трубку. — Получила моё сообщение?

— Получила. И понятия не имею, что делать, Вагс. Я не хочу суда, но и платить этому парню, чтобы он замолчал, тоже неправильно. Он ведь явно знал, что происходит, и не остановил это, не сказал ни слова.

— Полностью с тобой согласен. Думаю, он просто блефует насчет суда. У него нет денег на адвокатов и всё это. Судиться — это долго, дорого и чертовски утомительно.

— И что мне даст информация о том, кто сливал данные? Это же не значит, что я когда-либо снова их найму. Мне даже неважно, был это один человек или вся команда. Я и так знаю, почему они это делали — из-за денег.

— Значит, я скажу ему, что никакого соглашения не будет?

— Да, — сказала я, чувствуя уверенность в своём решении. — Пусть катится со своими попытками шантажа. Если хочет судиться — пусть пробует. Я не позволю запугивать себя. Если он знал и молчал, значит, для меня он такой же виноватый.

— Я того же мнения, — согласился Вагс, а потом сменил тему. — Как поездка?

— Хорошо. Но меня довольно быстро заметили.

— Видел фотки. Сколько там фотографов?

— Знаешь, я ни одного не видела, так что без понятия. — Я задумалась. — Что, в общем-то, странно. Может, он один и просто держится на расстоянии.

— Кто этот парень, с которым ты на фото? Это телохранитель?

— Да. — Я улыбнулась, когда запах жарящегося бекона потянулся в спальню. — Оказался не таким уж плохим. Но он в бешенстве из-за этих снимков, сделанных на территории.

— И правильно. Рад, что он рядом. Ты там поосторожнее.

— Конечно. Пока, Вагс.

Мы повесили трубки, и я почувствовала себя настолько уверенной и решительной, что даже решила послушать последнее сообщение от Дюка, которое он оставил вчера.

Его гладкий голос заставил меня напрячь плечи.

— Привет, Пикси, это я. Знаю, ты на своем маленьком отпуске, но у меня есть для тебя предложение. Как насчет того, чтобы исполнить первый номер на Music City Awards?

Я ахнула. Music City Awards — это чертовски большая сделка.

— Мы с Ребеккой Роуз должны были спеть «Back Where We Started», но ей предстоит операция на голосовых связках на следующей неделе, а шоу через неделю после этого. Продюсеры спросили, не знаю ли я, кем её заменить. Конечно, я сразу подумал о тебе. Если интересно, — он усмехнулся, — а я знаю, что интересно, перезвони мне.

Ну и ну.

Выступить с открывающим номером на Music City Awards было бы потрясающе — из разряда мечт, которые ставишь в список обязательных. И я хотела согласиться. Но заменить Ребекку Роуз в «Back Where We Started» значило бы исполнить романтический дуэт о втором шансе на любовь… с Дюком. Смогу ли я это вынести? Он хитёр, он манипулятор. Что, если за этим предложением скрываются какие-то условия?

С телефоном в одной руке я взяла другую чашку кофе, которую принёс мне Ксандер, и пошла на кухню. Разогрев кофе в микроволновке, я села за стойку и стала наблюдать, как он взбивает яйца и переворачивает бекон. Полотенце было небрежно перекинуто через его плечо, а волосы взъерошены.

— Ты собираешься готовить завтрак для своей жены и троих детей? — спросила я.

— Постоянно, — ответил он, убавляя огонь под сковородой. — Это же самый важный приём пищи в день. — Потом обернулся и заметил выражение моего лица. — Что случилось? Ещё фото?

— Нет. — Я выдохнула. — Дело в Дюке.

Лицо Ксандера тут же помрачнело.

— Что с ним?

Я рассказала ему о предложении выступить вместо Ребекки Роуз на церемонии.

— Отказаться будет очень сложно. Двенадцатилетняя я мечтала об этом каждую ночь.

— Так соглашайся.

— Ты думаешь, мне стоит?

Он пожал плечами.

— Ты хочешь петь на этой сцене?

— Да. Всем сердцем.

— Тогда не позволяй никому тебя останавливать.

— Ты говоришь