Ключи от твоего сердца - Колин Гувер

«…»

«The Avett Brothers». Complainte d’un matelot mourant[22]

Вскоре мама снова засыпает, а я иду в магазин. Больше всего на свете Кел обожает «базанью» – так он называл лазанью, когда был маленький, поэтому мы с мамой до сих пор говорим именно так. Я покупаю все ингредиенты, возвращаюсь домой и начинаю готовить.

– Дело пахнет базаньей, – восклицает мама, выходя из спальни.

Она уже переоделась в домашнюю одежду, в последний раз сняв медицинскую форму.

– Ага. Я подумала, что надо Кела порадовать. Сегодня вечером ему это понадобится.

– Значит, мы все-таки перестали вырезать тыквы? – спрашивает мама, подходит к раковине, моет руки и начинает помогать мне с тестом.

– Ага. Похоже, тыквы закончились, – отвечаю я, и мама смеется. – Мам, слушай, нам надо поговорить до того, как он вернется. Поговорить о том, что с ним будет.

– Я очень хочу поговорить об этом, Лейк. Правда хочу.

– Почему ты не хочешь, чтобы он остался со мной? Думаешь, я не справлюсь? Считаешь, что я не смогу стать ему хорошей мамой?

– Лейк, ну что ты! – протестует мама, выкладывая в форму последний слой теста и делая мне знак полить его соусом. – Я просто хочу, чтобы у тебя была своя жизнь. Восемнадцать лет я растила тебя, учила всему, что знаю сама. А теперь пришел твой черед отправиться в свободное плавание – начать учиться на собственных ошибках, а не воспитывать ребенка.

– Но иногда в жизни не все происходит в строго хронологическом порядке, – возражаю я. – Ты же прекрасный тому пример. Если бы все было так просто, ты не умирала бы сейчас… Ты умерла бы лет в семьдесят семь, не раньше. Кажется, у нас сейчас такая средняя продолжительность жизни, – шучу я, и она снова смеется. – Мам, я серьезно. Я хочу этого. Хочу вырастить его. Да и он наверняка захочет остаться со мной, ты же знаешь. Ты должна дать нам выбор. До сих пор такого выбора у нас не было, а теперь ты можешь дать нам такую возможность.

– Хорошо, – соглашается она.

– Хорошо? Хорошо, я над этим подумаю? Или хорошо-хорошо?

– Хорошо-хорошо!

Я обнимаю ее. Мне кажется, я никогда в жизни так крепко не обнимала ее, как сейчас.

– Лейк, ты решила и меня заодно полить соусом для базаньи?

Опомнившись, я понимаю, что держу в руках лопатку и соус стекает с нее прямо маме на спину.

* * *

– А почему он не может пойти к нам? – спрашивает Кел, после того как мы паркуемся перед домом и я отправляю Колдера домой.

– Я же тебе сказала: маме надо с нами поговорить, – отвечаю я и веду его в дом, где мама уже ставит базанью в духовку.

– Мам, угадай что! – кричит Кел, вбегая на кухню.

– Что, милый?

– У нас в школе на Хеллоуин будет соревнование на лучший костюм! Победитель получает пятьдесят баксов!

– Пятьдесят баксов?! Ничего себе! А ты уже решил, кем ты будешь?

– Пока нет, – признается он, подходит к стойке и кидает на пол рюкзак.

– Сестра тебе сказала, что нам сегодня надо поговорить?

– Да. Хотя это и так понятно, раз базанья на ужин, – заявляет Кел и, встретив наши с мамой удивленные взгляды, поясняет: – Вы всегда готовите базанью, перед тем как сообщить плохие новости. Так было, когда умер дедушка, когда вы сказали мне, что умер папа, когда решили, что мы переезжаем в Мичиган. Сегодня у нас опять на ужин базанья, значит либо кто-то умирает, либо мы переезжаем обратно в Техас.

Мама ошарашенно смотрит на меня, пытаясь понять, что делать. Вообще-то, мы не собирались сообщать ему вот так, с ходу. Она подходит к стойке и садится рядом с Келом. Я следую ее примеру.

– Какой ты наблюдательный! – говорит она.

– Ну так что? – спрашивает он, глядя ей в глаза.

– Кел, – нерешительно произносит мама, гладя его по щеке, – у меня рак легких.

Он тут же бросается ей на шею и крепко обнимает. Мама гладит его по голове, но он не плачет. Некоторое время они сидят молча, и мама терпеливо ждет его реакции. Наконец Кел шепчет, уткнувшись ей в плечо:

– Ты умрешь?

– Да, милый. Но я не знаю, когда именно. Поэтому теперь мы будем проводить очень много времени вместе. Сегодня я в последний раз ходила на работу, так что теперь буду больше времени проводить с вами обоими.

Я не была уверена, как он отреагирует. Ему же всего девять лет. Возможно, он и не поймет, что все это правда, пока она не умрет по-настоящему. Папа умер внезапно и скоропостижно, поэтому тогда он, естественно, отреагировал куда сильнее.

– А что будет, когда ты умрешь? С кем мы будем жить?

– Твоя сестра уже взрослая. Ты будешь жить вместе с ней.

– Но я хочу остаться здесь, поближе к Колдеру, – умоляюще произносит он и смотрит на меня. – Лейкен, ты заставишь меня переехать вместе с тобой в Техас?

– Нет, Кел, мы останемся здесь, – отвечаю я, хотя еще пару минут назад была уверена в обратном.

– Мам, – вздыхает Кел, пытаясь переварить все услышанное, – а ты боишься?

– Уже нет, – отвечает она. – У меня было достаточно времени, чтобы смириться с этим. Вообще-то, мне повезло: в отличие от вашего папы меня предупредили заранее. Теперь я могу много времени провести дома, с вами обоими.

Кел слезает с маминых коленей, опирается локтями о стойку и поворачивается ко мне:

– Лейкен, пообещай мне одну вещь!

– Конечно, какую?

– Никогда больше не делай базанью!

Мы смеемся. Боже мой, мы действительно смеемся! Мы с мамой только что сделали самую сложную вещь за всю нашу жизнь, а теперь мы просто смеемся… Кел все-таки потрясающий ребенок!

* * *

Через час мы достаем из духовки огромную базанью, ставим на стол хлебные палочки и салат и понимаем, что ни за что не сможем все это съесть.

– Кел, иди спроси Уилла и Колдера, ужинали они или нет, – предлагает мама, глядя на ломящийся от еды стол, и Кел пулей бросается к двери.

Мама накрывает еще на двоих, а я наливаю чай.

– Надо попросить Уилла помочь нам с Келом, – говорю я.

– Уилла? Зачем?

– Потому что я хочу сама возить тебя на процедуры, Бренда и так слишком много для тебя сделала. Иногда я могу пропускать занятия, или будем ездить после школы.

– Ладно, – с улыбкой соглашается она.

На кухню врываются Кел с Колдером, а через секунду в дверях появляется Уилл.

– Кел говорит, у нас на ужин базанья? – неуверенно спрашивает Уилл.