Стрелы сквозь Арчера - Нэш Саммерс

В тишине мы вместе пошли к моему грузовику. Когда мы сели в салон, я потянулся в бардачок и достал салфетку для его губы. Он опустил зеркало, чтобы проверить своё лицо, пока я выезжал из жилого квартала на главную дорогу.

Он убрал зеркало обратно, но держал салфетку прижатой к губе.

— Шрамы украшают мужчину, верно?

— Со шрамами или без, не думаю, что для тебя это важно.

— Прекрати, я и так уже еду к тебе домой.

Я рассмеялся. Арчер присоединился.

Будто между нами всё почти стало легко.

Почти.

— Ты выглядишь иначе, — сказал он.

— Да?

— В волосах чуть больше седины.

— Это всё возраст. Я уже практически на смертном одре.

— Я вижу, твоя одержимость возрастом всё ещё процветает.

Я на мгновение бросил на него взгляд и сказал:

— Я работаю над этим.

Когда мы выехали из города, и весь свет, кроме уличных фонарей и луны, исчез, Арчер прижался щекой к окну. Краем глаза я наблюдал, как он смотрит через стекло на горы и зелёные леса у их основания.

Так тихо, что я чуть не упустил это, он произнёс:

— Я скучал по этому.

Я тоже.

Когда мы приехали домой, я подумал, что он заснул. Но как только я заглушил двигатель, он потянулся и открыл свою дверь.

Мы шли к дому в тишине, Арчер оставался на два шага позади меня. Он закрыл за собой дверь, и мы повесили куртки и сняли свои ботинки, будто делали одно и то же вместе миллион раз до этого.

Я прошёл вперёд по коридору в гостиную. Включив сначала несколько настольных ламп, я подошёл к камину, бросил туда немного бумаги и использовал длинную спичку, чтобы её поджечь.

— Это всё кажется странным.

Я повернулся и увидел его в дверном проёме между коридором и гостиной. Там же, где он стоял несколько лет назад с чемоданом и говорил, что никогда меня не простит.

— Немного, да, — признал я. — Но не в плохом смысле.

На это Арчер ничего не сказал. Он посмотрел на стены вокруг, на мебель и на кухню, не двигаясь.

— Всё выглядит прежним.

Я пожал плечами.

— Я простой человек.

— Я не уверен, что мне следовало приезжать.

— Хочешь выпить?

Он на минуту сделал паузу, чтобы подумать, а затем сказал:

— Ладно.

Я прошёл на кухню и открыл шкафчик, где держал весь алкоголь.

— Что ты будешь?

Из гостиной Арчер ответил:

— То же, что и ты.

— Ты знаешь, что я буду.

— Значит, виски, — он говорил покорно и практически грустно.

Я достал с полки бутылку виски и налил нам в два стакана. Когда я протянул один Арчеру, он взял его нерешительно. Мы оба молча подняли стаканы в тосте и сделали глоток.

Краем глаза я наблюдал за игрой света на его бледных волосах и за отражением огня, мерцающим в его глазах.

— Знаешь, я хочу у тебя кое-что спросить, — сказал я ему.

— Что спросить? — ответил он, делая вид, будто не понимает.

— Куда завели тебя годы.

После краткой паузы он сказал:

— Кажется, они привели меня обратно сюда, Мэллори.

— А между этим?

— Размытое пятно.

Он сделал шаг вперёд, дальше от меня, ближе к огню, с виски в руках.

Я смотрел ему в спину, желая от него миллион вещей и не в силах — и не заслуживая — просить у него хотя бы об одной.

— Ты кажешься грустным, — сказал я, потому что это было так.

— Так и есть.

Честность этого ответа могла быть моим концом. Это было так просто, так ободряюще, говорило само за себя. Маленькое слово, которое могло означать целую галактику боли.

— Мне бы хотелось, чтобы ты не грустил, — тихо признался я, делая очередной глоток виски.

Тишина между нами будто растягивалась и растягивалась, пока не стала напряжённой, как тетива лука, готового к выстрелу.

— Тебе грустно? — спросил он у меня.

Я вздохнул.

— Обычно да.

— А прямо сейчас?

— Я не думаю, что «грустно» подходящее слово для того, что я чувствую прямо сейчас.

— Ты жалеешь, что пригласил меня?

— Конечно нет. Ты жалеешь, что приехал сюда?

— Да.

— Я не монстр, Арчер.

— Я не боюсь монстров, Мэллори.

Я поставил пустой стакан на край стола и подошёл к нему сзади. Оставляя между нами меньше дюйма, я стоял за его спиной и смотрел через его плечо на пепел внизу камина.

— Ты боишься меня? — тихо спросил я, наклоняясь к нему, зная и не заботясь о том, что уже пересёк невидимую грань между нами. — Я никогда не хотел сделать тебе больно.

— Но сделал.

— И себе тоже.

Он отошёл от меня с практически полным стаканом виски в руке и подошёл к столу у камина. Протянув руку, чтобы поставить стакан, он замер.

Эта пауза не должна была застать меня врасплох, но застала. Это было так в его стиле — в стиле Арчера. Я знал эту паузу, потому что видел именно такое его движение сотню раз до этого. Я наблюдал, как его голова слегка повернулась, пока он искал подставку, прямо как и сейчас.

А затем, не найдя её, он поставил стакан на пол.

Именно это нажало на курок.

Дело было не в том, как он выглядел, снова стоя здесь. И дело было не в безнадёжности в его глазах. Дело было в том, с каким уважением и заботой он относился к чему-то, что я создал собственными руками, а это был просто чёртов стол.

И всё же, сейчас, после того как всё изменилось, он с таким почитанием относился к этому столу, даже когда я не был так осторожен с его сердцем.

Я подошёл к нему, обвивая одной рукой его талию, а другой проводя по его шее сзади. Он застыл в моих руках, но я едва заметил. Только в тот момент, как поцеловал его, я понял, как отчаянно в нём нуждался. Может, не только сейчас. Может, с самого начала.

Потребовалась всего секунда, чтобы его руки поднялись к моему лицу, и он начал целовать меня в ответ. Я выдохнул ему в губы, притягивая его ближе, чтобы его прикосновения прогнали последние три года моего мира