Как злодейка кукурузу выращивала - Хэйли Джейкобс

выжившие, что смогли укрыться с наиболее пострадавших территорий, будут искать нового приюта, безопасности. Центральный феод, после — южные, за границей ситуация тоже обострится. Земля и пропитание — ценнейшие ресурсы, за которые начнут вспыхивать войны. Недовольство правителями, доведшими ситуацию до такого абсурда, наглость дворян, выжимающих последнее у без того страдающих низов. Вдобавок к этому, раз уж существование постоянной среды под угрозой и все идет к концу света, добавятся бедствия природного характера — наводнения, лесные пожары, эпидемии и прочее…

— Как ты…

— Я права?

Мальчик не отвечает.

Облизываю губы и киваю. Да, я права. Мне не нужно его подтверждение.

— Пусть ты и создатель этого мира и всего в нем сущего, ты не всесилен. По большей части все, что ты можешь — наблюдать. А способность вмешиваться у тебя, должно быть, ограничена. Иначе до такого бы не дошло, правда? Поначалу сюжет кажется простым: два героя, любовь и парочка окутанных тайнами прошлого секретов, но все гораздо сложнее. Ошибка есть. Очень глубинная. Она в мотивации главной героини, святой девы.

За время общения с Эльвиной я поняла, что она такая, какой ее хотят видеть. Словно сама из себя ничего и не представляет.

Мне тогда казалось, что я предвзята и, как бы ни старалась, не могу воспринимать ее как цельную личность, поскольку мы с ней не созданы водить дружбу, как-никак, а Лиссандра Сваллоу изначально злодейка, мешающая героине.

Но на самом деле Эльвина — поверхностная, легко идущая на поводу у других и не имеющая стержня девица. В ней нет жертвенности или чувства ответственности за дарованную ей силу. Она эгоистка до мозга костей и сама об этом не подозревает. Шаблонный персонаж, сочетающий в себе типичные клише-свойства героинь из романов.

— Будь у нее понимание собственного положения, осознание своего предназначения и выпавшей на ее долю обязанности защищать этот мир, свою родину, Север, соотечественников — хоть что-то — до трагедии бы не дошло…Это даже не трагедия, это чистой воды апокалипсис.

— Я…я…не знал, что так… — бормочет, не в силах связать слова в предложения, пытаясь оправдаться, божественное дитя.

Это подтверждает мои догадки.

Хлопаю утешительно его по плечу, гоня прочь чувство нелепости:

— Ты еще слишком мал.

Малыш совсем повесил нос.

— Я так долго их просил, говорил, что тоже могу… Если братья и сестры узнают, мне ни за что больше не доверят ни один мир! Какой же я неудачник!

У меня дергается глаз, но я упрямо глажу божка по спине, мыча что-то ободряющее.

На землю капают горькие детские слезы, впитываются в пыль, и на их месте тут же вырастают из-под каменистой почвы и распускаются цветы. Гиацинты.

Это зрелище, в других обстоятельствах непременно вызвавшее бы у меня шок, не кажется чем-то особенным после всего услышанного и сказанного.

— Ну-ну, глупости! Еще не все потеряно. Сюжет ведь не закончен. Пока не ясно, чем все кончится. Я тебе помогу. В конце концов, здесь и мой интерес завязан. Видишь ли, мне хочется жить долго и, надеюсь, счастливо.

— Верно! — восклицает бог — этот одинокий ребенок — поднимая лицо с опухшими от плача покрасневшими глазами. — Ты права! Еще ничего не кончено!

— М-м-м. Поэтому, чтобы я тебе помогла, ты должен мне многое рассказать… Кстати, а ты можешь так и с другими растениями? С кукурузой, например? Это не токсично? Безопасно будет есть?

* * *

Возвращаюсь в поместье я ближе к вечеру. Ночь проходит практически без сна, а на следующий день нет времени даже присесть — все приготовления к приему высокопоставленных иностранных гостей требуют тщательного внимания. Как герцогиня и хозяйка я должна быть осведомлена обо всем.

— Эту комнату нам тоже привести в порядок? — дворецкий, показывающий мне убранства подготовленных для дипломатов комнат родового имения, останавливается у крайней двери на втором этаже.

Поднимаю взгляд и застываю. Внезапный холод пробирает до костей. Это место, именно здесь…

— Нет. Нет, скажите прислуге, чтобы не смели открывать. Убираться внутри нет необходимости, — тщетно пытаюсь скрыть дрожь в голосе.

— Как прикажете.

Старый дворецкий поджимает губы, косясь на меня с тревогой.

Было проще, когда я думала, что мы с Лиссандрой — разные люди. Теперь же ее прошлое — это то, что выпало пережить когда-то мне. И, признаться честно, меня совсем это не радует.

Пялюсь на закрытую дверь, резьбу на полотне темного дерева, искусно вырезанную ручку. Как бы ни хотелось, в голове вспыхивают воспоминания.

Нет! Нельзя! Нельзя поддаваться чувствам. Если падет последний барьер рациональности, за который я держусь, то похороненные и сдерживаемые долгое время эмоции накроют меня с головой и силой нахлынувшего цунами снесут с ног.

Перед глазами все плывет. Эта рябь утягивает меня назад во времени.

Ночь. Доносящийся из щели между не закрытой до конца дверью и полом свет. Мужчина, снова и снова безумно заносящий над женщиной кинжал. Ее кровь, пропитавшая ковер…

К горлу подкатывает тошнота. Во рту ощущается вкус желчи.

На слабых ногах, будто новорожденный жеребенок, разворачиваюсь и ухожу прочь, подальше от запертой на целое десятилетие комнаты.

— Ваша светлость, повар и экономка вас искали… — доносится откуда-то сбоку голос горничной.

— Потом…Мне нужно подышать.

Спускаюсь вниз по лестнице, выбегаю на крыльцо и шумно выдыхаю. Я в платье, утром оно было вполне удобным, но сейчас такое чувство, что я в тисках, словно наряд душит меня.

Всего лишь жалкий осколок прошлого, но какую он причинил боль. Страшно представить, что будет, если я расслаблюсь и потеряю над собой контроль.

Прижимаю ко рту руку, не сдерживая сил, кусаю ребро ладони. Старые шрамы от стекла вспыхивают болью. Острое ощущение возвращает меня в реальность. Я снова могу дышать. Тьма перед глазами рассеивается.

Мне нужно уйти отсюда. Как можно дальше. Куда угодно.

— Лисс?

А?

Моргаю.

Передо мной озабоченное лицо Кайдена. Медленно оглядываюсь вокруг. Я на пороге хижины. Ветерок, резво донесший меня сюда, беспокойно фырчит, напоминая, чтобы в корыто перед ним набрали свежей воды для утоления его жажды.

— Все в порядке? У тебя неважный вид.

Открываю рот, но не могу издать ни звука.

Что мне ему сказать? Есть ли вообще смысл объяснять?

После того, что я узнала от мальчика-бога, Энока, как он себя назвал, я так и не придумала, как теперь вести себя с принцем.

— Ты так бледна. Зайдешь? — Кайден протягивает руку и берет мою ладонь, тянет внутрь дома.

Его рука до ужаса горяча. Или это мои пальцы такие ледяные? Имею ли я право на его заботу? Сейчас это не важно.

Мне некуда идти. У