Красивый. Наглый. Бессердечный - 2 - Кира Туманова

Кир

Долбаный телефон!

В сердцах колочу ни в чём неповинной трубкой о сиденье. Забыть зарядник – это надо же умудриться! В больнице каждый звук кажется громким, будто пропущенным через усилитель. Устыдившись своего порыва, прячу порядком потрёпанный телефон в карман.

Кто виноват? Я виноват!

Не просыпайся, девочка моя. Еще минут пятнадцать, и я рвану домой. К тебе.

Почему нельзя раздвоиться? Сейчас бы я отдал пол жизни за собственного клона. Один бы дежурил в больнице, второй мирно сопел, уткнувшись в золотистые локоны. Или варил бы кофе.

У меня в груди ком от избытка смешанных чувств. Это и восхищение, и сладкое томление и... стыд. Бросил ей одну. Принести бы ей завтрак в постель и увидеть, как она розовеет от смущения и удовольствия, а вместо этого...

Чёрт, Зою Михайловну тоже одну не бросить.

По коридору шаги, и я вскидываюсь, как охотничий пёс. Жду новостей и боюсь оставить свой пост. Хоть какую-нибудь весточку получить, и могу ехать.

- Кирилл Станиславович?

Строгий пожилой доктор останавливается и вопросительно смотрит на меня поверх очков.

Дыхание перехватывает от волнения. Всматриваюсь в его лицо, пытаясь прочитать, какие вести он мне принёс, но оно непроницаемо, как каменная маска.

- Да, как она? – Рискую узнать.

Доктор молчит, устало потирает глаза. И за эти пару секунд, я успеваю прокрутить в башке все возможные варианты и самые плачевные лидируют в рейтинге. Почему врачи любят держать театральную паузу?

Мне жаль Зою Михайловну, жаль до слёз! Она трогательная и беззащитная. И не заслужила такого конца, я даже не попрощался с ней, Данил вызвал скорую, а потом набрал меня.

Я успеваю мысленно попрощаться с единственной кровной родственницей, когда врач произносит краткое:

- Стабилизировали... Провели стентирование...

Я выдыхаю. Ощущение, будто с плеч с грохотом сползла бетонная плита и разбилась на осколки о кафельный пол клиники. Звучит непонятно, но обнадёживающе.

- Едва уберегли от инфаркта. Пациентке необходимо постоянное наблюдение. Волноваться нельзя. Возраст и общее состояние...

Врач рубит короткие фразы, вколачивает их, как гвозди в мой уставший мозг. И я невольно чувствую себя виноватым. Прямо не утверждает, но намекает, что мог бы и получше следить за бабушкой.

Мог! Но будь у меня возможность отмотать время вспять, не знаю, повторил бы я снова этот рывок к маме Арины? Потащил бы её с собой? Сложный выбор... Когда рушится твоя жизнь, не думаешь о последствиях.

Но сейчас я рад, что жизнь Зои Михайловны не стала той платой, которую я заплатил за короткое счастье.

- Да, я знаю... Нужно заботиться. К ней можно?

- Она спит.

Возможно врач просто устал, но от этого немногословия чувствую себя подонком, который бросил пожилую женщину, и если бы не Данил, не известно, как всё обернулось бы. Светлана бы и пальцем для неё не шелохнула.

– Я пойду тогда, звоните, если что... – неуверенно поворачиваюсь.

- Подождите! – Суровый окрик мне в спину. – Нужны данные о состоянии здоровья, что она принимала? Вы знаете, кто её наблюдал?

В недоумении потираю лоб. Уверен, не стоит сообщать, что бабушке давали экспериментальный препарат. «Фарма Фьюжн» официально считается моей фирмой. И Гематогеныча подставлять не стоит.

- Эм... Да... Принимала. Я сейчас не вспомню.

- Надо знать такие вещи. – Врач сурово буравит меня взглядом.

- Давайте так сделаем, - хлопаю по карманам в надежде, что удача мне улыбнётся. С облегчением вытаскиваю мятый бумажный прямоугольник. – Я оставлю вам контакты. Я бы сам позвонил, уточнил, но телефон сел...

Кладу в ладонь доктора замызганную визитку Гематогеныча, чудом сохранившуюся в моём кармане.

Доктор смотрит на меня так, будто сомневается в моих умственных способностях.

- Это врач Зои Михайловны, очень хороший. Он точно знает и препараты, и дозировки.

Доктор держит визитку на ладони с таким омерзением, будто я положил ему дохлую мышь.

- Самойлов... – Вспоминаю фамилию Гематогеныча. – Он долго её наблюдал.

Врач всматривается в полустёртые буквы и его бровь в недоумении поднимается.

- Глеб Германович? – вдруг интересуется он.

- Да, он самый.

- Знаю его, - бурчит уже не так враждебно. – Я позвоню ему.

Господи, неужели мне повезло? Одной проблемой меньше! Пусть они созвонятся уже, поговорят на своём на птичьем врачебном...

- Да, пожалуйста! Держите меня в курсе. Я сейчас только домой, телефон подзаряжу и все... Спасибо вам!

Лепечу, как институтка. Но мне очень нужно домой! Там Арина!

- Вообще вы не меня должны благодарить, - убирает визитку в карман и снова с подозрением на меня косится. – Женщина ей первую помощь оказала, скорую вызвала.

- Женщина? – Не сразу переключаюсь между своими двумя сегодняшними ипостасями. Один Кирилл мысленно уже вовсю гонит обратно к Арине, а тут такие новости. – Мужчина ей помог.

- Нет, женщина. Она звонила уже несколько раз, узнавала состояние пациентки.

Ошалело моргаю, глядя на врача, и только сейчас замечаю, на бликующем бейдже фамилию. «Кардиохирург Самойлов В.Г.»

Родственник Гематогеныча? Не может быть такого. Хотя почему бы и нет? В медицину нередко приходят целыми династиями.

Только думать о хитросплетениях судьбы мне сейчас некогда. То, что мать Арины, оказывается, приняла участие в судьбе моей бабушки – одно это может выбить почву из-под ног. С меня и этой ошалелой новости достаточно.

Скомкано прощаюсь и лечу к выходу. К ней...

На парковке шарю глазами в поисках водителя, желающего подзаработать. Вдруг вижу стройную фигурку и платиновые волосы, небрежно убранные в хвостик.

Сердце мгновенно ускоряется до сверхзвуковой скорости, гонит кровь так, что мигом выталкивает из головы все тревоги и угрызения совести по поводу Зои Михайловны.

Будто второе дыхание открывается.

- Арина! – кричу ей.

Она оборачивается, и тут я замечаю мужчину, придерживающего её за локоть. Слишком сильная хватка и собственнический жест для случайного знакомого.

Я настолько охреневаю от увиденного, что буквально столбенею. Арина дёргается, пытаясь побежать ко мне, но спутник, склонившись что-то ей шепчет на ухо. Подарив мне робкую улыбку, садится в машину, а мужчина решительно направляется ко мне.

Видел его уже, лицо знакомое до боли. Гадкое, мерзкое лицо!

Останавливаюсь, небрежно заложив руки в карман брюк. Стараюсь унять дыхание. Жду... Чего ему надо?

- Привет, - развязно здоровается. – Так ты тот самый братец?

Смеряет меня оценивающим взглядом сверху-вниз. Награждаю его таким же. Крепкий, зараза.

- Тебе какое дело? – ладони в