За туманными вратами - Елена Эйхен

– Что значит – у тебя?

Неужели я в его личном гроте?

– Даже у тебя здесь есть свой угол. У каждого допущенного есть. Почему же у меня не может быть?

– А есть в этой пещере кто-то один самый главный?

– Конечно, есть.

– И кто это?

– Это никому неизвестно.

– Как так? – удивилась я.

– Много лет назад у пещеры была хранительница. Потом пришло ее время, и она ушла в другой мир. Теперь пещера ждет новую хозяйку.

– А может, ее и вовсе не существует? – спросила я, скользя пальцами по стене.

– Конечно, есть, – сказал Вир, – Иначе и быть не может. Если есть пещера, значит есть и хозяйка, кем бы она не была. И однажды пещера ее узнает.

Я пересчитала знаки на стене – семь. Семь странных знаков, выбитых красным на клочках льняной ткани. Это ведь лен? Протянула руку, чтобы проверить, но Вир остановил.

– Нельзя. Ничего не трогай.

Ну вот, опять тоже самое. Дэв ничего не разрешал, а теперь и Вир.

В дальнем от входа углу стоял кривой стеллаж. Наверное, его смастерили на скорую руку, не думая о внешнем виде. Две верхние полки занимали книги. Почти все на деванагари. Пара книг на английском и одна, почетно развернутая передней стороной наружу, на непонятном мне языке.

– Это санскрит, – пояснил Дэв, угадав мой вопрос. Получается, он за мной наблюдал.

– Можно посмотреть?

– Бери.

Я дотянулась до книги и бережно ее взяла. Пыли не было. Значит, книгу часто брали в руки. Кожаная обложка. Я полистала странички. Внутри оказалось много картинок, похожих на те, которые так любила бабушка.

– Так выглядит санскрит?

Палочки, кружочки, загогулинки – эти буквы выглядели очень древними и загадочными.

– Это называется письменность Брахми.

– Брахми?

– Чему вас только в школе учат? Санскрит очень древний. У него даже письменности не было. Это устный язык. Просто в какой-то момент его записали письменностью Брахми. Это именно такой экземпляр.

– Интересно. Но знаешь, санскриту нас в школе и правда не учили. Как и вас не учили древнерусскому. А впрочем, этому вообще в школе не учат.

Вот так ему, чтобы не умничал.

Вир ухмыльнулся.

Удивительно, как хорошо сохранилась книга, тем более, в пещере. Наверное, все дело в этих знаках на стене или в одном из них, иначе книга пострадала от времени. Я рассмотрела несколько картинок. Река, груды камней, птицы, монстры, чего только не было, и все это нарисовано рукой какого-то древнего талантливого художника.

– А что эти картинки означают?

– Ничего интересного, чья-то больная фантазия.

Не поверила. Даже мне, видящей книгу впервые, сразу стало ясно, что она хранит в себе много удивительного. Вир явно не хотел говорить. Интересно, почему?

– Могу я ненадолго позаимствовать ее? Перед сном почитаю.

– Ее нельзя отсюда выносить. Развалится и исчезнет.

Жаль. Значит, надо изучить ее здесь, когда появится время. Я поставила книгу на место. На нижней полке в коробочке Вир аккуратно разложил карандаши, мелки, угольки, сепию и какие-то неизвестные мне материалы.

– Так вот чем ты рисовал снаружи. А это что? – я указала на длинные палочки, похожие на сепию, но ярко-оранжевые и бледно-кремовые.

Вир хмыкнул, подошел ближе.

– Ты можешь взять и поразвлечься. Ни в чем себе не отказывай. – Сказал он, доверительно наклоняясь ко мне и прищуриваясь.

– Разве сейчас до рисования… И все-таки, что это?

– Сурья кирана, – Вир показал на оранжевую, а потом взял кремовую и добавил: – Чандра кирана.

– А для чего?

– Этим можно нарисовать солнце и луну.

– Но ведь солнце и луну можно нарисовать чем угодно! – удивилась я.

– Да, но тогда они будут не настоящими, – Вир подмигнул.

Я ничего не поняла и, подумав, что Вир пошутил, перестала об этом думать.

Огонек лампады, догорая, трепетал, отражаясь на каменных стенах. Маленькое угасающее пламя напоминало о быстротечности времени. Там, в розовом доме на холме, лежала Дана, а в проклятой деревне среди леса усталый старик сидел около больного мальчика, имени которого я так и не узнала. Если… Нет! Когда все это закончится, перед отъездом я обязательно вернусь в деревню и узнаю его имя.

А сейчас я была почти одна, среди гималайского леса, без интернета, без связи, без уверенности в успехе.

– А сегодня ты можешь просто порисовать, – Вир вырвал меня из размышлений, а я даже успела забыть, о чем мы говорили, – Все равно ночь, что еще делать.

– Как это что? Проводи меня в мой грот. Или, может, я сама дойду. Я должна спать на вуали. Это очень важно!

– В том гроте не безопасно.

– Но мы пришли сюда именно за этим. И я не вижу смысла тянуть. Мы даже съездили за куркумой! – Сказала я и вспомнила, что у нас нет молока буйволицы.

– Послушай, Амла, – Вир подошел совсем близко, и мне стало тяжело дышать, – Я тебе такое завтра покажу! Обо всем забудешь!

– Какое?

– О таком ты и подумать не могла.

– Что это ты такой щедрый?

– Не такой уж и щедрый. Я должен отвести тебя в Асанну, как сказал твой учитель, но если не хочешь…

– Хочу, – ответила я поспешно и почувствовала, как сверток учителя прожигает спину даже через рюкзак. Я понятия не имела, что это за Асанна такая и зачем мне туда идти, но, если так сказал учитель, значит, действительно нужно. Ну вот, я стала истиной его ученицей.

Я сделала шаг к двери, но Вир оказался быстрее. Он молча встал передо мной, словно стена. Каждая моя попытка схватиться за ручку заканчивалась тем, что он менял позицию так, чтобы я не могла пройти.

– Тогда выходим прямо с утра, не забудь.

– Это все завтра, а сейчас мне надо к вуали. И так придется без куркумы спать. Молока-то забыли достать.

Вир не пропускал, и я почувствовала беспокойство. Его глаза отражали свет лампад. Он взял меня за плечи обеими руками.

– Чем бы ты хотела заняться? Давай поедим.

Странное подозрение прокралось в голову, словно незваный гость с огромным подпорченным тортом в руках.

– Я уже почти подумала, что ты не хочешь пускать меня к вуали, – сказала я, прищурившись.

– Не хочу. Там может быть опасно. Помнишь, как я тебя украл?

Вир смотрел прямо мне в глаза.

– Помню. И что? Давай вместе пойдем, если ты боишься, ведь это очень важно, – глаза Вира бегали, и я добавила: – Или я правда подумаю, что ты меня специально не пускаешь, Паттха.

Вир прихватил вещи, погрузил в мешок рисовальные палочки, достал со стеллажа несколько разноцветных мешочков и, подмигивая мне,