Обманутая драконом. Сирота в Академии магии - Елена Смертная

— Но ведь вы разрешаете изготавливать и использовать бытовые артефакты. Так где грань?

— Я бы запретил даже это!

С моих губ слетел невольный смешок. Ну да. Забрать у людей свет и тепло от банальных энергетических камней. Посмотрел бы я, как они зажили, если бы в конец помешались. Наверное, их согревала бы вера в королеву…

Ох уж эти попытки усидеть на двух стульях.

Одновременно я невольно задумался. Когда-нибудь эти фанатики и правда могут запретить зельеварение и даже самые простейшие бытовые артефакты. Тогда новая подруга Дакоты рискует изрядно пострадать. Впрочем, то уже не моё дело.

— Спасибо вам за содействие, господин Рэндолский, — Гант постарался успокоиться. — Дориан Рейк отправится на суд и, я уверен, будет казнен.

— Нет.

Я ответил абсолютно спокойным голосом и положил артефакт обратно на стол. В глазах ректора тут же зажглось осуждение и непониманием.

— Вы не можете…

— Могу, — перебил я и отряхнул руки. Прикасаться к вещам, что сделаны с помощью сил фей — это словно трогать органы собственных собратьев. — Рейк уже никогда не будет прежним. Его воля сожжена. Он заперт в клетке собственного разума. За пару секунд я заставил его пережить тысячи и тысячи операций, когда из него вырезали важные куски, как он делал то с Фанни. Возможно, он и сейчас видит их. Так или иначе, я не убил этого мерзавца по одной конкретной причине. Если вы сейчас пустите его под суд, Фанни останется без покровителя. Её судьба опять будет не определена. Какой-нибудь другой аристократ сможет позариться на иномирную диковинку. Мне этого не надо. И ей тоже. Она достаточно натерпелась.

— Чего же вы хотите?

— Никто ничего не узнает. Пусть всё пройдёт тайно. Заприте его где-нибудь в катакомбах королевской церкви, а всем вокруг сообщите, что профессор Дориан Рейк отправился в долгую экспедицию. Там через пару лет он может умереть, но обязательно оставит своей наследницей Фанни. А вместе с тем полноценно дарует ей свою фамилию. Дабы сирота стала законной представительницей семьи.

— Это всё преступления против…

— Если вы не сделаете, как я прошу, я сообщу о произошедшем в Илли́зиум прямиком королю фей. Представляете, как это будет выглядеть? В мире, где заявлена магическая чистота, появляется аристократ, что изготавливает артефакты из органов феи. Именитый и уважаемый человек, декан главной академии. Вы думаете, сможете доказать, что королева ничего не знала? Ваш ждёт жуткий межмировой конфликт. И если считаете, что феям плевать на всего-то одну сироту — вы сильно ошибаетесь. Война против всех за банальное право жить очень объединяет и заставляет ценить тех, у кого просто такие же крылья.

Гант нервно поджал губы. Он сверлил меня напряженным взглядом. Я буквально видел, как на его лице отражается весь тот поток мыслей, который проносится в седой голове. Наверняка, прямо сейчас Солария глядит на меня через эти глаза и самолично принимает решение.

— Хорошо, господин Рэндолский, — ответил мне ворон после долгого молчания, словно ему дали разрешение. — Мы сделаем, как вы хотите.

— Славно. И я заберу артефакты, — с этими словами я завернул в ткань всё «богатство» Рейка.

— Зачем они вам?

— Я владею технологией, по которой жизненные силы фей можно вычерпать и поместить в единый сосуд. Если отдать его Фанни, он будет поддерживать её, пока та окончательно не поправится.

Я видел, что и это сильно не понравилось ректору, но он промолчал. И слава богам. Но только не тем, в которые верил сам священник…

Глава 25.2

Иллюзия свободы

Вскоре я вышел в сад. Занятия ещё шли, потому вокруг было пусто. Когда я нашёл Дакоту, она стояла у небольшого пруда и смотрела на высокий каменный забор, который отделял академию.

— Как ты? — тихо спросил я, чтобы предупредить Дако о своём приближении.

Она вздрогнула, словно вынырнула из этого самого пруда, в котором вместо воды плескались беспокойные мысли. Обняла себя руками и потерла ладонями плечи.

— Всё нормально. Кажется.

От веселой наивности котёнка не осталось и следа. Сегодня эта девочка стала чуточку взрослее. Жаль, что подобным способом. И всё же это полезно, учитывая, как много ждёт её впереди.

— Замерзла?

Я поравнялся с Дако, ощущая, как к ботинкам подступает влага. Ещё немного и будем стоять в воде. Но её саму, кажется, это нисколько не смущало.

— Нет.

Мы смолкли. Я решил не наседать на неё какое-то время. Просто ждал, когда она сама заговорит.

— Что теперь будет с Фанни? — вопрос обжег ей горло.

— Я всё исправил. Будет заявлено, что Рейк просто уехал. А через несколько лет объявят о его смерти, но найдут документы, по которым Фанни станет полноценной наследницей.

— Так можно? — женский голосок моментально зазвучал оживленнее.

— Да. Так нужно. Пока она учится в академии, ей необходим номинальный патрон. А дальше Фанни сможет стать самостоятельной и жить своей жизнью.

— Значит… его всё же ждёт смерть?

— Не от моих рук. И только если так решит суд. Ты ведь этого хотела?

Я вопросительно посмотрел на Дакоту. Русая головка неуверенно кивнула. Но отпечаток печальной задумчивости так и остался на молодом лице. Её явно волновало нечто большее.

Я и истинный цвет моей ауры?..

— Дакота, могу я сделать что-то, чтобы тебе стало лучше?

— Лучше? — она непонимающе нахмурилась.

— Тебя явно что-то гложет. Я не знаю, о чём именно ты думаешь. Но в детстве матушка всегда учила: если человеку плохо, а ты не понимаешь, как ему помочь, просто спроси прямо. И тогда ты точно не окажешься навязчивым или равнодушным.

Я улыбнулся. Надеялся «выплыть» из ситуации на очередном добром напутствии матери. Но Дако с растерянной задумчивостью посмотрела на наше отражение в водной глади и вдруг спросила:

— А можно мне когда-нибудь познакомиться с вашей мамой?

Такого вопроса я никак не ожидал. Заметив, как удивление появляется на моём лице, котёнок тихо произнесла:

— Простите. Глупость какую-то спросила…

Глупость. И правда. Тебя ведь, моя милая, никогда не выпустят за пределы этого мира. Возможно, ты не увидишь ничего дальше академии, города и королевского дворца. Ты начала в клетке, в ней и придется остаться. Лишь прутики могут смениться на более позолоченные.

От этих мыслей даже у меня на душе стало тяжело. А я давно перестал жалеть сироток просто потому, что у них тяжелая судьба.

— Ну почему же? — я улыбнулся с идеальной отточенностью и положил ладонь поверх русых волос. К моей радости, Дако не дернулась. — Когда подрастешь и получишь ядро,