Мама для Тигрёнка - Елена Валерьевна Соловьева

— Мой маленький… — ласково прошептала Катюша, ощупывая лоб малыша. — Тебе плохо, да?

Температуры, к счастью, не было. Однако состояние мальчика вызвало тревогу и непонимание не только у нас, но и у опытного педиатра. Он долго осматривал малыша, особенно его кожу, покрытую сыпью.

— Похоже на сильную аллергию, — сказал, наконец. — Н-да, давненько я такого не видел. Лет двадцать так точно, с тех пор как перебрался из своей глуши в город. В нашей деревеньке некоторые женщины пользовались услугами знахарок. Подпаивали детей отварами трав, чтобы те побольше спали и поменьше отвлекали родителей от дел. Как раз такие несертифицированные снадобья и вызывали у детей аллергии. Но это, разумеется, не окончательный диагноз. Малыша надо отправлять в стационар и срочно, чтобы исключить отек Квинке. Кто поедет с ребенком, папа или мама?

Он посмотрел на Катю. Та так заботливо держала Дамира, так искреннее переживала — неудивительно, что именно ее приняли за мать Дамира. В то время как его настоящая родительница так и не объявилась.

Я старался сохранять спокойствие и здравость ума. Хотя бы внешне, чтобы еще сильнее не пугать Катю. Еще месяц назад я мог бы с уверенностью сказать, что не страшусь ничего на свете. Если понадобится — запросто войду в любое пекло и выйду живым. Но вот стоило заболеть сыну, и вся моя уверенность оказалась бахвальством. Лучше бы я сам сто раз оброс коростой, только бы мой мальчик был в порядке, а Катюша, любимая женщина, не выглядела такой потерянной и испуганной.

Я сумел взять себя в руки и принять решение. Деньги и связи помогли уладить некоторые моменты. Да и педиатр скорой оказался вполне понятливым и разумным мужиком. Вошел, как говорится, в ситуацию. В итоге в больницу поехали и я, и Катя. Тамара проводила нас до «кареты» скорой помощи, пожелав Дамиру скорейшего выздоровления.

Оформление не заняло много времени. Дамиру сделали несколько уколов, и он успокоился, а после уснул. Краснота начала исчезать с его тела, и все же врачи настояли на ночи в больнице. На всякий случай.

С малышом осталась Катя. Во-первых, она сама выразила такое желание. А во-вторых, меня попросили не смущать молодых мамочек своим присутствием в общей палате. Отдельных, к сожалению, не нашлось.

Я вышел из больницы, но еще долго стоял под окнами. Не мог уйти домой, зная, что здесь остались Дамир и Катя. Часть меня, наверное, самая лучшая, осталась с ними. Именно теперь я понял, насколько сильно привязан к ним обоим. Они — моя настоящая семья. И я буду защищать ее и беречь, чего бы мне это ни стоило.

В квартиру вернулся далеко за полночь.

О сне не могло быть и речи. Я тупо лежал на постели и пялился в потолок, считая минуты до утра, чтобы можно было позвонить Кате. Навестить ее и Дамира. А лучше — забрать их домой. Если, конечно, врачи дадут добро.

Только бы все обошлось…

Ближе к рассвету я услышал щелчок. Входная дверь открылась с таким грохотом, словно кто-то в нее ввалился. И сразу в нос ударил удушающий запах алкоголя.

— Ты?!

В момент я оказался в коридоре и преградил путь к ванной Светке. Она надеялась прошмыгнуть туда сразу и не дать мне заметить, в каком состоянии она заявилась. Можно подумать, его возможно было скрыть. Одежда помята, волосы растрепаны, тушь потекла. О запахе я уже упоминал — скрыть его невозможно даже целым флаконом духов, вылитым на голову.

— Я… — улыбнулась она и, икнув, прикрыла рот ладонью.

Похоже, горе-мамашу вообще ничего не смущало и не расстраивало.

— Где Дамир? — спросил я, закипая от злости. Светка вела себя так, словно не случилось ничего из ряда вон выходящего. — Что с ним, ты знаешь?

Она неловко повела плечом.

— В своей кроватке, крепко спит!.. — объявила, приваливаясь к стенке. Похоже, стоять на ногах ровно было для нее невыполнимой задачей.

И эта женщина клялась, что завязала с дурными привычками?

— Не хочешь спросить, где я была? — хмыкнула Светка.

— Мне глубоко певать, где и каким способом ты гробишь собственную жизнь, — заверил, теряя терпение. Я был в шаге от того, чтобы впервые в жизни ударить женщину. — Ты бросила Дамира одного! А если бы не позвонила Тамара, что тогда? Ты хоть на секунду задумывалась о последствиях?!

— А что — тебе можно бросать сына, а мне нет? — возразила она, как будто имела на это право. — Ты не ночевал дома, не отвечал на звонки. Что я должна была думать?

Вины я перед этой женщиной не испытывал.

— Во-первых, я предупредил тебя, что не буду ночевать дома. Это раз. А о том, куда я хожу и с кем, докладывать не обязан. Во-вторых и главных, что бы там ни происходило между нами, тобой и мной, ничто не может служить оправданием твоего поступка. Ты бросила ребенка одного. Мало того, накачала его снотворным.

— Всего лишь полезные травки, — отмахнулась она от серьезного проступка, как будто от надоедливой мошкары, одновременно подтверждая выводы педиатра. — Меня мама таким все девство поила, и ничего. Как видишь, выросла здоровой и красивой.

«И треснутой на всю голову», — мог бы добавить я.

Но не стал.

— Убирайся! — Указал Светке на открытую дверь, предварительно забрав ключи. — Уходи, или я за себя не отвечаю. Не толкай меня на преступление. Не могу слушать твои пьяные бредни.

— Но сейчас ночь!.. — Только теперь Светка всерьез испугалась. — И мне некуда идти. Ты же знаешь.

— Иди туда, откуда пришла, — посоветовал я. — И без приглашения не возвращайся. Ты уже успела выкачать из меня достаточно денег. На первое время хватит. Ты ведь не водила Дамира к врачу, верно? И в развивающие центры. И не покупала всех тех вещей, на которые брала деньги.

— Но детям правда столько всего нужно… — попыталась было оправдаться она.

— Прежде всего, им нужны родители, способные заботиться о них! — рявкнул я, обрывая поток ее гнусавых излияний. — Но к тебе это никак не относится. Убирайся. Дамира ты больше не увидишь, я об этом позабочусь.

Глава 54

Тигран

Меня колотило от ярости и негодования, но я успокаивал себя тем, что этот случай, наконец-то, окончательно раскрыл мне глаза на Светку. Если прежде я еще верил, что она действительно может измениться, то теперь отринул эту мысль как абсолютно негодную. Как жену Светку я не рассматривал никогда, невзирая на все ее старания понравиться. Как будто чувствовал в каждом ее слове, жесте и поступке фальшь. К тому же