Когда мы были осколками - Акация Блэк

– Тогда завтра? – пробует Бенджи.

Атмосфера накаляется. Я почти готова ему поаплодировать за то, что он не сдается под грозным взглядом начальника.

– Она будет все так же занята.

– Она будет признательна, если о ней не будут говорить так, будто ее здесь нет, – выпаливаю я. – Спасибо за приглашение, Бенджи, но сегодня у меня действительно нет времени.

Бенджи с секунду не сводит с меня глаз, а потом отступает.

– О’кей… Эм-м… Еще увидимся, Луна. Прости, что побеспокоил.

♪ Француз уходит, а я стою, ошарашенная собственническим поведением Лиама, который тем временем, не говоря больше ни слова, уходит обратно в кабинет. Мать, которая решила приехать, крестная Лиама, а теперь еще и эти повадки пещерного человека – я не выдерживаю и срываюсь. Мне надоели его игры в «холодно-горячо» и все эти люди, которые позволяют себе решать за меня.

Без стука влетаю в его кабинет. Дверь за спиной захлопывается с оглушительным грохотом. Он знает, что это я, но даже не поднимает глаз от экрана компьютера. Нет, такому гордецу не пристало проявлять эмоции. Олимпийское спокойствие, которое он излучает, сталкивается с моим внутренним хаосом, и я взрываюсь:

– Не смей больше говорить за меня.

Тишина.

– На меня смотри, когда я с тобой разговариваю, – повышаю я голос.

Он наконец поднимает голову. Так медленно, что у меня волоски на коже встают дыбом. У него потускневшее лицо, черные круги под глазами, а волосы слегка растрепаны, будто он только что проснулся. Его глаза находят мои, но в них нет ничего, только холод, не похожий на тот, с которым он обычно смотрит. Губительный. Нездоровый.

– Почему ты тут, Луна? – спокойно спрашивает он. – Я имею в виду, здесь. Это просто совпадение, что ты работаешь на меня?

Когда он не в себе, его английский акцент становится еще слышнее. Сейчас его было так много, что я не сразу поняла вопрос. Мозг обрабатывал каждое слово по отдельности, но не мог соединить их в одно целое. Не выдержав молчания, он резко встает и с раздувающимися ноздрями подходит ко мне.

– Почему?

– Я не понимаю вопроса. Что происходит, Лиам?

Он несколько раз проводит рукой по волосам, меряя шагами кабинет. Его что-то мучает, и я ненавижу себя за желание помочь.

– Ты уволена, – бросает он вдруг.

Сердце уходит в пятки.

– Что?

– Не заставляй меня повторять.

Гнев и паника превращают мою кровь в адреналиновый коктейль.

– Это из-за твоей крестной? Она потребовала, чтобы ты меня уволил? Лиам, чтоб тебя, и ты решил ее послушать?

Он застывает.

– Я перестал в тебе нуждаться гораздо раньше.

Ауч.

– Запись альбома Орхидеи начинается через два дня. Ты сказал, что доверяешь мне. Тут является она, и ты все готов пустить псу под хвост. Да в чем она, черт возьми, меня обвиняет?

– Ты серьезно спрашиваешь? – взрывается он так, будто я задала глупый вопрос. – Она все знает, Луна.

Это был удар под дых. Как я устала раз за разом к этому возвращаться.

– У каждого своя правда, Лиам.

Он разворачивается ко мне лицом.

– И какая же у тебя, а? Я слушаю, Луна. Просвети меня, – гремит он. – Расскажи мне, что я упустил. Расскажи, почему ты не ответила на мое записанное в слезах голосовое, чтобы явиться через неделю как ни в чем не бывало.

Наши версии этой истории путаются у меня в голове, создавая невыносимую какофонию. Его грудь вздымается и опускается, пока он умоляюще смотрит на меня. Мой некогда лучший друг дает шанс положить конец нашим мучениям. Но правда застревает у меня в горле. В легких заканчивается воздух.

– Ясно. Я так и знал, – разочарованно фыркает он.

Затем подходит к мини-бару и наливает выпить.

– Одесса хочет отправить своих адвокатов, чтобы те нашли лазейки в твоем контракте. Если она хочет от тебя избавиться, то рано или поздно это произойдет, – отрешенно бросает он.

– Так борись за меня, – рявкаю я, толкая его в плечо. – Я думала, что наши отношения налаживаются. Что мы наконец сможем вести себя профессионально.

Он залпом опустошает бокал. От его мрачного смешка внутри все холодеет.

– Налаживаются? И с чего ты это взяла? С того, что мы пару раз вели задушевные разговоры? С того, что ты терлась о мой член в душе?

В его взгляде мелькает какая-то страшная тень. Я впиваюсь ногтями себе в ладони, чтобы не ударить его. С его лица все еще не сходит пошлая ухмылка, но я нахожу в себе силы поднять подбородок.

– Ты увольняешь меня не потому, что она хочет от меня избавиться, – с вызовом шиплю я ему в лицо. – Это ты хочешь от меня избавиться, потому что тебе не дает покоя наше прошлое, я права? Ты трус, Лиам.

Он обхватывает лицо руками, прежде чем угрожающе рассмеяться.

– Я тебя увольняю, потому что мне надоело играть с тобой.

– Играть? Моя карьера – игра для тебя? С каких пор ты стал таким мерзким?

Тут же жалею о своем вопросе, когда он неторопливо поднимает глаза и взглядом прибивает меня к полу.

– С тех пор как совершил ошибку, влюбившись в эгоистку. И эгоистка – это еще мягко сказано, так и знай.

Лиам выплевывает слово «влюбившись» с таким отвращением, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Значит, так он обо мне думает. Что я эгоистка?..

– Я совершила ошибку, Лиам. Одну ошибку. И до сих пор об этом жалею. Я должна была быть рядом. И с тобой, и с ней. Но я уже не та девчонка, и ты с тех пор изменился тоже. Мы могли бы оставаться друзьями на благо лейбла.

– Замолчи, Луна! Заткнись! Я не хочу быть твоим другом. Никогда, слышишь? Твои слова больше ничего не стоят. Ты повсюду. Я вижу тебя, и у меня крышу срывает. Твоя улыбка. Запах твоих духов. Твой смех, который я слышу постоянно, стоит мне явиться в мою, черт побери, компанию.

Повисает оглушительная тишина.

– Хорошо, – спокойно говорю я. – Раз ты меня увольняешь, я забираю Орхидею с собой. И она пойдет за мной, ты и сам это понимаешь. В конце концов, ее карьере пойдет на пользу, если такой урод, как ты, не будет ею командовать.

С тяжелым сердцем разворачиваюсь, чтобы выйти из душащего меня кабинета. Но когда протягиваю руку к двери, Лиам вжимает меня в стену, и я морщусь, больно ударившись спиной. Его сильные пальцы