Когда мы были осколками - Акация Блэк

Вцепившись в дверную ручку, борюсь с желанием разнести этот кабинет. На миг в его глазах мне чудится печаль. Но она исчезает так же быстро, как появляется. Так и не дождавшись ответа, я разворачиваюсь. На сердце так тяжело, что к горлу подступает тошнота. А потом Лиам открывает рот и своими словами откалывает еще кусочек от моего сердца:

– Мне легче ненавидеть тебя, когда ты далеко.

Глава 23. Лиам

Лиам, 16 лет – Чарли, 12 лет

Чарли хлопает дверью своей комнаты, но не успевает закрыть ее на замок, поэтому я успеваю ворваться.

– Неделя, Чарли! – ругаюсь я. – Ты прогуливаешь уже неделю. Почему?

Она закатывает глаза и падает на кровать. Ненавижу, когда она пытается отделаться от меня молчанием. Сажусь на корточки рядом с ней, но она отворачиваются в другую сторону.

После тренировки по баскетболу мне позвонила директриса ее школы, потому что не смогла дозвониться до нашей мамы, чтобы я пришел и забрал Чарли после уроков. По ее словам, она оскорбила учителя, который хотел забрать у нее телефон. Заодно выяснилось, что Чарли всю неделю не было в школе, хотя я провожал ее туда по утрам.

– Не пытайся строить из себя отца, Лиам.

– Не говори так, Чарли. Я самое близкое к нему, что у тебя есть. Я единственный мужчина в этом доме и должен опекать тебя и защищать.

Сестра качает головой так, будто я только что сказал какую-то глупость.

– Я не хочу, чтобы ты меня защищал. Мне не нужен отец, мне нужен брат. Мы перестали проводить время вместе, мы даже почти не видимся.

– Это неправда, Чарли. Я всегда рядом. Это ты меня постоянно отталкиваешь. Ты теперь все время на что-то злишься. Тебе снова начали сниться кошмары?

Слова еще не успевают затихнуть, как я начинаю ненавидеть себя за то, что не знаю ответа. Ведь я пользовался затишьем последних месяцев для того, чтобы проводить больше времени с Лу. То, что Чарли думает, будто я ее бросаю, ранит в самое сердце. Она игнорирует меня и надевает наушники. Тут же грубо вырываю их у нее. Пожалуй, слишком грубо.

– А чего это вдруг тебя стало это интересовать? Вам с мамой на меня плевать. Она все время работает, а ты пропадаешь со своими дружками или с Луной.

– Это не так, и ты это знаешь. Говори мне обо всем. Я же не смогу угадать, что не так, если ты мне не расскажешь.

– Я ненавижу это место, ясно? – кричит она во все горло. – Этот город, эту школу. Этих обманщиков, которые только притворяются друзьями. Я так больше не могу!

– Ты с Райли поссорилась?

– Да плевать на нее, – шипит младшая сестренка, в которой я раньше не замечал такой черствости. – Ты знаешь, есть люди, которые меня любят. Только не здесь. А теперь оставь меня в покое, Лиам. Пойду подышу.

Чарли ураганом уносится из комнаты и слетает по лестнице, толкая Луну, которая только пришла.

– Чарли, вернись!

На меня внимательно смотрят большие блестящие глаза лучшей подруги. Выхожу из ступора, когда слышу, как дверь с силой захлопывают.

– Дай ей успокоиться… Что случилось?

Луна хватает меня за руку, чтобы я не побежал за ней. Сразу рассказываю ей все, что знаю: о прогулах и о том, как она странно себя ведет уже не первую неделю, о маме, которая не обращает на это внимания. На лице Луны живо проступает все то, что она чувствует, пока я говорю. Она убирает упавшие мне на глаза пряди челки, и мое сердце, как обычно, подпрыгивает. Господи, почему мне так нравится, когда она так делает?

– Ты заметил, что она много переписывается? Может, у нее парень появился, – предполагает Лу. – И прогуливает она, чтобы встречаться с ним.

– Парень… – Мой голос ломается на этом слове.

– Не делай такое лицо, Лиам, – фыркает она. – Я поговорю с ней, может, мне она захочет рассказать.

Уже собираюсь возразить, что это должна делать мама, но между ними такие нестабильные отношения, что Чарли никогда бы ей не доверилась.

– Правда поговоришь?

– Конечно! Ты же знаешь, она мне как сестра.

– Значит, я тебе как брат? – спрашиваю я, наклонив голову.

Во рту становится кисло от мысли, что она может относиться ко мне так и никак иначе.

– Нет, – морщится она.

– Правильный ответ.

Эти слова слишком быстро срываются с моих губ. Я не спрашиваю, что значила ее гримаса, а она не удивляется, почему я так отреагировал. Вместо этого обнимаю ее и утыкаюсь носом ей в шею. Нежные руки перебирают волосы у меня на затылке, и по коже разбегаются мурашки. Вдохнув полной грудью запах ее парфюма, еще сильнее прижимаю к себе и не обращаю внимания ни на ее слабый стон, ни на свое ускорившееся сердцебиение, потому что мы с Луной – друзья. Она моя лучшая подруга. Лучшая часть меня. Самая дорогая. Самая запретная. И не важно, что я таю каждый раз, когда ее вижу.

– Кэм и Трэвис нам не простят, если мы опоздаем. Пойдем? – шепчу я ей.

– М-м-м… Еще две минуточки.

Или давай простоим так целую вечность. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

* * *

– Ух, хорошо! – выдыхаю я, почувствовав, как от алкоголя немеет горло.

Резко ставлю бокал с виски на стол, проливая немного на руку. Маттео, Андреа и я пришли в этот бар часа два назад, и теперь я могу утверждать, что в моих венах уже не кровь, а самый дорогой виски из тех, что здесь наливают.

– Ты молчишь с тех пор, как мы пришли, – с упреком говорит Андреа.

Сестра Маттео вырывает бокал у меня из рук и залпом опустошает его.

– Это имеет какое-то отношение к той девушке из магазина?

– Какой девушке? – спрашивает Маттео, вдруг весь обратившийся в слух.

– Которую он хотел заставить ревновать, делая вид, что мы пара. Этот придурок назвал меня «моя радость». Меня чуть не стошнило, – жалуется она, вздрагивая от омерзения.

– Ой, завались, Реа. Ты сама чуть язык мне в рот не запихнула, грязная лгунья. И я знаю, что ты узнала ее.

– Ой, посмотрите на него, – язвит она. – Конечно, я ее узнала! Зачем, по-твоему, я врезалась в нее тележкой? Мне уже кажется, что мы лично знакомы, настолько ты меня достал за эти годы. Луна то, Луна се. И самое мерзкое было то, что мне пришлось стоять там и слушать, как они перебрасываются