Ярче солнца - Сандра Хилл

Тридцать девятая глава. Макар

Останавливаюсь у здания, где находится мастерская Василисы, мысленно уже прокручиваю чем я займусь пока она будет работать. Съезжу, наверное, до тренера и обсужу с ним оставшие вопросы по турниру.

— Лисенок, я отъеду ненадолго, как соберёшься домой позвони и жди меня здесь, никуда не уходи, хорошо? — смотрю на Василису и понимаю, что она как будто чем-то расстроена, — Что случилось? — спрашиваю, притягивая её к себе, Василиса отрицательно машет головой сидя в кресле, — Я же вижу, что ты чем-то расстроена, что случилось? — аккуратно за подбородок поворачиваю на себя её голову и внимательно смотрю, выжидая ответа.

— Ничего. Просто… — с сомнением начинает она, — Нет, ничего. — пытается улыбнуться.

— Говори. — настаиваю и смотрю в её бегающие глаза. Василиса тяжело вздыхает и опускает голову, пытается, наверное, рассмотреть свои коленки.

— Я просто хотела сегодня предложить тебе пойти со мной … — теребит пальцами и не поднимает на меня свой взгляд. — Вооот, но ты занят, поэтому может в следующий раз получится... — всё также с опущенной головой сидит Василиса.

— Посмотри на меня, — накрываю её холодные ладони своими, — Для меня нет ничего важнее тебя, — сжимаю её ручки и смотрю в бездонные глаза, — Тем более ты же знаешь как я мечтал попасть в святую твоих святых. — улыбаюсь и притягиваю её к себе, Василиса выдыхает и расслабляется в моих руках.

— Я боюсь. — неожиданно шёпотом произносит Василиса. Она сейчас кажется такой уязвимой, такой маленькой, что я не могу сдержать своего порыва и не обнять её как маленького ребенка.

В голове возникает вопрос, почему эта девочка, купавшаяся в роскоши и любви так не уверенна в себе? Что происходило за закрытыми дверями дома её бывшего жениха? Из-за чего этот так сломал её?

Вопросов тьма тьмущая, но я никогда не задам их вслух, потому что боюсь услышать правду, правду, которую она носит глубоко в себе и никому не собирается показывать.

— Я рядом с тобой, — поглаживаю её по напряженной спине, — Это просто я.

— Обещай, что не будешь меня осуждать, чтобы ты там не увидел?! — не то требует, не то умоляет Василиса, её голос дрожит, будто она вот-вот заплачет. Это какая-то пытка… Что там за этими дверьми такого? Чего она так боится?

— Признавайся, — отстраняю Василису за плечи и с усмешкой смотрю в испуганные глаза, пытаясь не замечать её страха, — Ты заманиваешь туда своих жертв и зарисовываешь их до смерти? — безудержно смеюсь, пытаясь разрядить эту напряженность вокруг и, кажется, у меня получается, Василиса выдыхает и пытается улыбнуться.

— Это всего лишь мастерская. — больше себе чем мне говорит она и проворачивает замок.

Я слежу за её действиями затаив дыхания, вокруг настолько тихо что становится не по себе.

Дверь медленно открывается, Василиса проходит внутрь и привычным жестом включает свет, расстёгивает шубу и усаживается на тумбу, чтобы снять свои сапоги. Кажется, что она будто окончательно расслабилась, окунулась в свой мир и начинает дышать, эта иллюзия длится буквально несколько секунд, но потом Василиса поднимает глаза и я вижу в них панику.

— Я могу просто развернуться и уйти.

— Нет, это необоснованный страх. — перебивает меня жестко, и я впервые вижу в ней стержень, не наигранную маску, а характер, который прячется где-то в глубине, и я хочу вытащить его наружу.

Я переступаю порог и меня сразу окутывает запах краски и лака. Смотрю по сторонам то и дело натыкаясь взглядом на разные мелочи. Студия небольшая, но всё здесь кричит какой-то нежностью и умиротворением, будто другая реальность.

— Может ты всё же разденешься? — улыбаясь спрашивает Василиса.

— А? Да, тут необычно. — пытаюсь не казаться идиотом, но видимо поздно, первую реакцию Василиса считала с меня, и я рад, что она её устроила. Пусть я выгляжу как полный кретин, Василиса стоит, улыбается, и я готов быть этим болваном для неё.

— Проходи, — разворачивается Василиса на пятках складывая руки за спиной в замок, — Тут я — это я. — говорит она уверенно.

— Пахнет краской и лаком, а ещё тобой. — становлюсь позади неё и вдыхаю аромат волос, внутри всё щекочет от желания, но я сдерживаю свой порыв.

— Я никогда сюда никого не впускала, это мой мир, который чужд для других. Все считают это баловством и не видят серьёзности, но это моя жизнь, мой мир, который все норовят перестроить и внести свои правки. — на одном дыхании говорит Василиса и смущаясь замолкает.

В комнате становится тихо, настолько что слышны биения сердец.

— Спасибо, что впустила меня в своё мир. — развожу руки и Василиса ныряет в мои объятья, — Покажешь свои работы? — спрашиваю у неё, взглядом показывая на холсты под плотной тканью.

— Да. — не колеблясь и секунды вырывается из моих рук и быстрым движением стягивает ткать.

На первой картине нарисован закат, настоящий живой закат, кажется, что можно коснуться рукой и оказаться внутри картины.

Василиса вытаскивает полотна одно за другим выставляя их в ряд, а я будто на выставку попал, от разнообразия и цветов рябит в глазах, и я не знаю на чём задержать свой взгляд.

— Это не должно просто стоять под тряпкой. — смотрю на неё и вижу в них непонимание, — Твои картины должны висеть на выставках, и, я не знаю, их должны увидеть люди, у тебя талант Василис, ты это понимаешь? — я поражён, восхищён, покарён до глубины души, а она скромно улыбается и убирает прядь волос за ухо.

— Знаешь сколько таких талантов, — показывает кавычки в воздухе, — По всей Москве, а по стране, а по всему миру? Не знаешь, а я знаю, — усмехается и идёт к картине, которая отвернута, — Хочешь покажу свою любимую работу? — спрашивает Василиса и не дожидаясь ответа поворачивает холст.

Меня прошибает током.

Кровь стынет в жилах, а легкие отказываются делать вдох, я словно рыба, выброшенная на берег.

— Я нарисовала её в тот же вечер как увидела тебя там, на ринге. Ты поразил меня своё силой. Мне было страшно, в голову лезли разные мысли, но в этом была своя красота, которую я захотела сохранить на холсте, чтобы когда-нибудь показать тебе, какой ты со стороны. — слова Василисы слышаться через вату, не моргая смотрю на бойца в перчатках и не верю, что это я.

— Какие мысли лезли в твою голову в тот момент? — спрашиваю, догадываясь, что сейчас услышу.

— Не скажу. — опускает свои глаза подтверждая мои догадки.

— Никогда, слышишь, никогда я не причиню тебе боли! Поняла?

— Да. Я это давно поняла. — подходит ко мне и крепко обнимает, а мне