Игра в притворство - Оливия Хейл

— Ты не единственная, кто обладает проницательностью, — говорю я. И потому что я смотрел на неё слишком, слишком много на протяжении всех этих лет.

И как только я увидел настоящую её, это была единственная версия, которую я хотел.

Глава 24

НОРА

Мне потребовалось больше времени, чем я хочу признать, чтобы прийти в себя после похмелья с вечеринки «Потерянный Рай», и на моём платье остались пятна и следы от когтей, которые я никогда не выведу. Я ни о чем из этого не сожалею.

В той ночи была магия. Я чувствовала себя живой, сталкиваясь с идеей настоящих мужчин и секса, когда это не просто в моей голове, а прямо передо мной. Вест снова поцеловал меня, и мне это понравилось.

Это было не просто приятно или мило. Это было потрясающе.

Я говорю об этом с Зейной по видеосвязи, и, несмотря на её профессиональный тон, её всё это забавляет. Особенно настойчивость Веста в том, чтобы я практиковалась сбрасывать маску. Что ты при этом чувствовала? — спросила она меня. Как ты думаешь, он прав?

Это был наводящий вопрос, потому что, конечно, прав. Это то, что сама Зейна твердила мне снова и снова. Я угождаю людям, подлетая слишком близко к солнцу6, заставляя людей любить образ меня. Не настоящую меня, с моей правдой и моими недостатками.

Я никогда не думала, что Вест Кэллоуэй окажется тем, кто увидит это так ясно. Он вырос в мире, где важен лишь фасад, наследие и внешний вид. И всё же он, кажется, одержим стремлением докопаться до сути вещей.

До моей сути, какой бы она ни была.

Когда я доводила себя до оргазма в прошлом, это никогда не было с реальным парнем. Это были какие-то смутные фантазии, образ мужчины, но не кто-то, кого я знаю. Это всегда казалось слишком интенсивным. Они слишком явно другие люди, с желаниями и потребностями, которые могут конфликтовать с моими.

Но прошлой ночью, под одеялом, я представляла Веста, его губы на моих. Его голос в моём ухе, говорящий, как хорошо у меня получается. Думала о том, насколько твёрдым он был из-за меня. Все фантазии, которые у меня когда-либо были, ожили с ним в главной роли.

Я кончила дважды и провалилась в мёртвый сон.

На следующий день его не было в доме. На этот раз я знаю, потому что спросила, и выяснилось, что он уехал из Фэйрхейвена по делам.

Остались только я и прислуга, шумная команда, с которой я с каждым днём узнаю друг друга лучше. Мелисса на кухне болтлива и забавна, и я взяла за привычку завтракать у кухонного острова, чтобы мы могли болтать, пока она печёт хлеб или готовит еду. У неё всегда есть кроссворд на столе и играет радио.

— Кот? — говорит она, когда я спрашиваю. — Я неделями пыталась его поймать!

— Я видела его в библиотеке. Он дал себя погладить, но чипа я не нащупала. — я ухмыляюсь ей. — Нам стоит купить кошачьего корма.

— Ты знаешь, чей он?

— Фэйрхейвена, — говорю я. Несмотря на протесты Веста, кот каждый раз выглядел здесь как дома.

С Эрнестом сладить сложнее. У меня такое чувство, что он обходит поместье, как капитан корабля, проверяя и перепроверяя, что всё соответствует его строгим стандартам.

Я с головой ухожу в работу до конца дня. Половина моих вещей уже готова, но я пробую новую модель для юбки и жакета, и у меня не совсем получается выкройка. У меня уходит весь день на то, чтобы вырезать, измерить и довести выкройки до совершенства.

К тому времени, когда садится солнце, мои плечи ноют от того, что я сижу сгорбившись, а у висков пульсирует лёгкая головная боль. На моём забытом телефоне ждут два сообщения. Мне не следовало радоваться, увидев имя, но я всё равно радуюсь, вспоминая давление его губ на моих.

Вест: Уехал по работе. Вернусь только завтра вечером. Всегда оставайся со своей охраной. Я бы предпочёл, чтобы ты не покидала Фэйрхейвен, но знаю, что не смогу тебя в этом убедить.

Фраза заставляет меня улыбнуться. Нет, он знает, что я плохо реагирую на приказы. Даже если мысль о том, что сталкер где-то там, в сочетании с простирающейся красотой Фэйрхейвена, делает меня более чем счастливой оставаться на территории.

Дом ощущается как живое существо, с историей, вырезанной в каждой стене. Он хранит секреты Веста. А он так неохотно делится своими собственными.

Забавно, как я думала, что это место будет ощущаться как тюрьма, а вместо этого оно стало убежищем.

Через несколько часов приходит второе сообщение.

Вест: Я знаю, что ты дома. Помню, что переписка с мужчинами была в твоём списке практики.

В животе закипает нервное возбуждение. Он прав, так и было. Планы, разговоры, просьбы. Всё это отнимает так много энергии.

Нора: Ты запомнил список наизусть?

Вест: Он у меня в бумажнике.

Нора: Ты перечитываешь его каждый день?

Вест: Конечно.

Нора: Не удивлена. Ты похож на отличника.

Его ответ быстр.

Вест: С больной головы на здоровую, великолепная.

Мои глаза прилипают к слову. Он притворяется. Я знаю, что это так, и всё же я почти слышу этот комплимент в его низком, тёплом голосе.

Мой телефон вибрирует, сигнализируя о входящем звонке, и его имя вспыхивает на экране.

— Алло? — говорю я.

— Привет, — его голос знакомо звучит в моём ухе, и я закрываю глаза от его глубины. На заднем фоне слышна тихая музыка и голоса. — Я рад, что ты ответила.

Я сглатываю.

— Да. Я просто… работала.

— Над дизайном? Как продвигается?

— Все идет… Ну есть проблемы с выкройкой, но, думаю, я наконец решила её.

— Конечно, решила, — говорит он. — Ты талантлива.

Эта похвала, сказанная так ни в чем не бывало, заставляет мой живот сжаться.

— Спасибо. Где ты?

— В Бостоне.

— Веселишься?

Он фыркает.

— Ни капельки. Я тоже постоянно на связи со службой безопасности. Ты в безопасности.

— Я знаю, — говорю я. — Спасибо. Ты где-то гуляешь?

— Да. Корпоративный выезд для руководителей Calloway Holdings. Пришлось засветиться. — он звучит раздражённо этим фактом, и моя улыбка становится шире.

— Может, тебе стоит попрактиковаться в установлении границ, — сладко говорю я, — И научиться просить то, что ты хочешь.

Он замолкает на секунду, а затем смеётся. Это низкий, тёплый звук, который скользит по моей коже.

— Ученица становится учителем?

— Я могу справиться