Искупление - Джулия Сайкс

По крайней мере, на какое-то время.

Я замедляю шаг и изо всех сил стараюсь дышать как можно реже, чтобы колокольчики не звенели. Мои шаги легки и осторожны, и мне удается сделать еще один поворот, не издав ни звука.

Я не уверена, как долго мне удается молчать, прежде чем он снова зовет меня.

— Я знаю, что ты рядом, Эбигейл. Такая умная маленькая зверушка. Ты потерялась, но я найду тебя.

Последнее он произносит как милость.

Его голос звучит слишком близко. У меня нет выбора: я должна снова бежать.

Он заливается смехом, когда звонят колокольчики, и смесь вызывающей ярости и желания обжигает мои раскрасневшиеся щеки.

Его высокомерие раздражает, но мое тело жаждет его.

Я отрицаю свои низменные, плотские потребности и увеличиваю скорость, заворачивая за очередной угол. Секундой позже я вскрикиваю, прежде чем успеваю остановиться.

Я зашла в тупик. И я слышу его приближающиеся тяжелые шаги.

Я оборачиваюсь, и его массивная темная фигура несется ко мне, отрезая мне выход. Я отползаю назад, но натыкаюсь на изгородь. Ветки покалывают мою обнаженную кожу, царапая мою чувствительную плоть, как острая ласка.

Приближаясь, он замедляет шаг, и его белые зубы сверкают в дикой улыбке в темноте.

— Голубка, — воркует он. — Ты в ловушке?

— Не прикасайся ко мне, — огрызаюсь я, глубже вжимаясь в изгородь.

— Бедный маленький питомец. Здесь совсем один. Такой потерянный и напуганный.

— Я не боюсь, — лгу я. Страх пронизывает меня покалывающей волной, приводя все мои чувства в состояние повышенной готовности.

— Со мной тебе не нужно притворяться. — Он говорит это как заверение, которому противоречит его насмешливый тон.

Он прямо передо мной, его массивное тело блокирует любую надежду на побег.

— Похоже, ты попалась в ловушку. Позволь мне помочь тебе.

Он двигается молниеносно, хватая меня за плечи и отрывая от изгороди. Он прижимает меня к земле, разворачивая нас так, чтобы его тело приняло удар на себя.

Затем он перекатывается на меня, заставляя меня лечь на живот. Зажимы впиваются в мои соски. Со связанными за спиной руками я ничего не могу сделать, кроме как брыкаться и кричать.

Мой вызывающий крик замирает у меня в горле, когда я краем глаза замечаю блеск лезвия.

— Дэйн! — настоящий, мощный ужас сковывает мои внутренности.

Я запрокидываю шею, чтобы держать остро отточенный охотничий нож в поле зрения.

В последний раз, когда он приставлял лезвие к моему горлу, он был человеком в маске. Он терроризировал меня и насиловал.

Теперь на нем другая маска-череп. Образ моего очаровательного демона превращается в ужасное, жуткое воспоминание.

Свободной рукой он гладит меня по позвоночнику и мягко успокаивает. Нож далеко от моей кожи; он держит его по крайней мере в двух футах от меня, и направлен наружу, а не в мою сторону.

— Я забрал у тебя эту фантазию, — грохочет он. — Я хочу вернуть ее.

Моя грудь содрогается при прерывистом вдохе. Ужас все еще овладевает мной, но его слова затрагивают что-то глубоко внутри меня.

Ему нужно мое согласие. Я могла бы остановить его прямо сейчас, если бы захотела.

Но я молчу. Я не использую стоп-слово.

Я тоже хочу стать владельцем этой фантазии.

Я ненадолго закрываю глаза и делаю глубокий вдох, преодолевая наихудший из охвативших меня ужасов, пока он снова не сменяется шипучим, захватывающим страхом. Я позволяю себе погрузиться в головокружительное ощущение, как будто катаюсь на американских горках.

С Дэйном я в безопасности.

— Хорошая девочка, — хвалит он. — Такая смелая для меня.

Мои глаза распахиваются, и лезвие сверкает в лунном свете, когда он медленно приближает его к моему телу. Когда я не кричу и не отшатываюсь, он хватает меня за запястья другой рукой. Веревка слегка натягивается, когда он просовывает нож через узел.

Я замираю совершенно неподвижно.

— Будь осторожна, голубка, — мягко предупреждает он. — Я не хочу случайно подрезать тебе крылья.

Лезвие взметается вверх, прочь от моего тела. Веревка спадает с моих запястий, но я не осмеливаюсь пошевелиться. Я с трудом дышу, и у меня начинает кружиться голова от недостатка кислорода.

Он перекатывается за мою спину, и я оказываюсь на спине.

Нож все еще у него в руке, и на этот раз острие направлено мне в грудь.

— Дэйн... - его имя звучит чуть громче умоляющего шепота.

— Мастер, — поправляет он меня. — Ты моя, Эбигейл. Пора тебе вспомнить, что это значит.

Нож проходит под кожаным шнурком, соединяющим зажимы для сосков. Колокольчики тихо звенят, когда он медленно проводит им вверх по плоской стороне лезвия.

— Интересно, что произойдет первым, — размышляет он, его глаза сверкают жестоким очарованием. — Будет ли пуповина перерезана, или с твоих сосков снимут эти тугие маленькие зажимы?

— Не надо. Я боюсь боли от последней угрозы.

— Ты так мило умоляешь, но это тебя не пощадит. Теперь ты моя беспомощная маленькая игрушка. Моя, с которой я могу играть, как захочу.

Он медленно поднимает нож, увеличивая давление на шнур. Он начинает дергать за зажимы, натягивая мои истерзанные соски. Боль пронзает меня острыми шипами, которые каким-то образом превращаются в чистое удовольствие, когда достигают моей сердцевины. Я вскрикиваю и выгибаю спину, отчаянно пытаясь облегчить напряжение.

— Тебе бы этого хотелось? — насмехается он. — Ты могла бы быть моей послушной маленькой игрушкой. Или ты можешь продолжать страдать из-за меня.

Я рычу сквозь стиснутые зубы, это единственный звук, который я могу издать, когда боль пронзает меня, привлекая мое внимание.

— Ты сам во всем виноват.

Это мое единственное предупреждение, прежде чем он вырывает у меня нож. Он не поворачивает его, чтобы перерезать шнур острым краем. Мой крик наполняет лабиринт, когда зажимы для сосков выдергивают. От жгучей боли перед глазами на мгновение вспыхивает белая вспышка.

Я быстро моргаю, и слезы текут по моим вискам, намокая на волосы. Мир снова становится четким, когда я вижу нож, занесенный прямо над моим горящим соском.

Страх пробегает по мне дрожью, первобытная реакция на опасность.

— Пожалуйста...

— Я бы никогда не причинил вреда твоему прекрасному телу, — заверяет он меня. — Но тебе придется оставаться очень неподвижной ради меня. Я заставлю боль уйти. Я знаю, тебе больно.

Мои соски пульсируют, как будто меня ужалили пчелы, но это не ослабляет всплеск ужаса, когда холодная поверхность лезвия касается одной напряженной вершины с самым легким нажимом.

Все мои мышцы