Жестокий трон - Кения Райт

Но как я мог? Как я мог просто сидеть и смотреть, как она превращается во что-то более темное, во что-то холодное, понимая, что это может быть путь, с которого она уже никогда не вернется?

Я поднял взгляд к потолку, медленно и осознанно втягивая воздух.

Ты в порядке, Мони? Ты нуждаешься во мне?

В моей голове зрела философская дилемма, от которой я не мог избавиться, как ни старался.

Было ли это изменение в Мони к лучшему?

Она вступила в свою силу, приняв ту беспощадность, которая была необходима, чтобы выжить в нашем мире? Или же эта сила начала пожирать ее понемногу, пока женщина, которую я любил, не превратится лишь в воспоминание?

Я не знал.

Я знал только одно: я буду любить ее несмотря ни на что. Будь она легендой, правящей железной рукой, или женщиной, измученной призраками собственных поступков, это не имело значения.

Она была моей.

Она всегда будет моей.

И я пройду ради нее сквозь огонь, вместе с ней, каким бы ни оказался облик ее души.

Я сглотнул.

Телевизоры продолжали крутить беззвучные кадры, но я отвернулся, сосредоточив внимание на собственных мыслях.

Вот почему ты никогда не мог быть оставлен в живых, отец. Ты кусок дерьма, убийца и ублюдок. И ты зашел слишком далеко, убив Янь и вынудив Мони пойти на это.

Мысли унесли меня к часам, проведенным сегодня в безжалостной подготовке. Тетя Мин была беспощадной: проверяла мои рефлексы, доводила выносливость до предела. Тетя Сьюзи присоединилась, ее острый язык сыпал и замечаниями, и поддержкой, пока мы проходили традиционные формы.

Даже Ху вышел на спарринг со мной, и его удары были точными и беспощадными.

Я был готов.

Мое тело было закалено, а разум обострен.

Но, несмотря на всю подготовку к встрече с отцом этой ночью, мои мысли снова и снова возвращались к Моник — к ее силе, ее страху, ее переменам.

Я сжал кулаки.

Раздался стук в дверь, и в комнату вошли двое мужчин, держа в руках маленькую, ничем не примечательную коробку. Она казалась почти незначительной, если подумать о том, какой вес имело то, что лежало внутри.

Наконец-то. Я не собирался уходить без этого.

Увидев коробку, Чен, Дак и Ху тут же прервали свои телефонные разговоры.

Пусть не одобряют. Пусть осуждают. Мне плевать.

Я шагнул вперед, молча взял коробку у мужчин и быстро сунул ее в карман.

Атмосфера в комнате едва ощутимо изменилась.

Чен подошел и указал на мой карман.

— Ты уверен, что хочешь это сделать, Лэй? Эмоции зашкаливают. Тебе стоит подождать.

К нему присоединился Дак:

— Я согласен.

— Я что-то не слышу, чтобы кто-то говорил, — Чен злобно покосился на Дака и отодвинулся. — В любом случае, Лэй… тебе не нужно делать это сегодня. Может, достанешь коробку и оставишь до другого раза?

— Она останется в моем кармане.

— Но готов ли ты по-настоящему?

Отвечать на этот вопрос не имело смысла. Сегодня мы уже достаточно переругались из-за этого.

Вместо этого я нахмурился:

— Где Парящая Драгоценность?

Чен повернулся к Ху, слегка качнув головой:

— Ху, скажи Даку, чтобы он принес меч.

Ху нахмурился:

— Дак стоит прямо рядом с тобой.

Губы Чена вытянулись в тонкую линию:

— Да? А я вот не вижу рядом с собой никого достойного или заслуживающего чести.

Дак закатил глаза с демонстративным размахом:

— Ху, передай моему мелочному, обозленному братцу, что я сам схожу за мечом. И когда вернусь, засуну его ему прямо в жопу.

Я ухмыльнулся.

Хмурый взгляд Чена стал еще мрачнее.

Дак с грохотом ушел.

Ху покосился на Чена:

— Так вот, Дак сказал, что он принесет меч и…

— Я слышал, — Чен отмахнулся от Ху и снова посмотрел на меня. — Лэй, серьезно, ты уверен в этом?

Он едва заметно кивнул на мой карман.

— Это серьезно. Я не хочу, чтобы ты потом пожалел…

— Я могу умереть этой ночью, — просто сказал я. — Она должна знать.

— Ты не умрешь, — твердо ответил Чен.

— На всякий случай.

— Никакого «на всякий случай» не будет…

— Хватит об этом. Сделай мне одолжение. Прости Дака.

Чен нахмурился:

— Он накачал меня.

— Он на самом деле тебя не накачал. Он просто дал тебе мармеладку, и ты должен был понять, что в ней есть ТГК7.

— С чего бы мне это знать, Лэй?

— А с чего бы Дак дал тебе обычную зеленую мармеладку?

— Потому что конфеты вкусные.

Я тяжело выдохнул:

— Прости его. Сегодня ночью нам нужно быть едиными, а не спорить из-за тупого дерьма.

Снова раздался стук.

— Я согласен с Лэем. Перестань страдать херней, Чен, и будь сильнее, — Ху быстро шагнул к двери и открыл ее.

Через несколько секунд вошла Джо, одетая в элегантный белый костюм, который, я был уверен, тетя Сьюзи наверняка подобрала для нее. Образ завершали сверкающие белые кеды и сережки-гвоздики с бриллиантами.

Что это еще? Куда она собралась?

Выражение лица Джо было таким же дерзким, как всегда, но в ее взгляде таилась мягкость, и я это уловил.

Я приподнял бровь.

— Итак… — Джо прокашлялась и остановилась передо мной. — Я не хочу создавать проблем или чего-то такого. Я понимаю, что у тебя и так до хрена всего в голове и прочее, но…

— Но что?

— Я иду на пир и на битву. Лечу на вертолете с Димой, Марсело и Бэнксом. Дима сказал, что я должна предупредить тебя, чтобы ты был готов.

Ху и Чен переглянулись.

Я сунул руки в карманы жакета:

— Джо, это не будет милым пиром. Здесь будет кровь и смерть.

Она встретила мой взгляд прямо:

— Я знаю. Я просто хочу, чтобы моя сестра увидела меня и поняла, что все в порядке. Я просто не могу… ждать, пока она вернется позже вечером. Мне нужно обнять ее. Поцеловать ее в щеку. Мне нужно сказать ей, что ее любят и что… мама видела, что произошло, и понимает, потому что я знаю, что она будет чувствовать вину и корить себя.

Я сглотнул.

Пока я позаботился о том, чтобы Хлоя и Тин-Тин не видели эти кадры, Джо уже успела их посмотреть, скорее всего раньше всех нас. Ранним утром она сидела на своем балконе, курила косяк и листала соцсети, когда запись появилась.

Чен покачал головой:

— Ей не стоит идти.

— Нет. Ей стоит, — возразил я и сделал так, чтобы в моем голосе не