Твои границы - Лина Мур

Пока поднимаюсь наверх, то вспоминаю, что должен был узнать контакты риелторов, о чём забыл. Абсолютно забыл. Ничего страшного, спрошу завтра. Мне бы поесть и лечь спать. Больше я ничего не хочу.

— Раэлия, чёрт возьми! Почему чемоданы до сих пор валяются в коридоре, — скуля и возмущаясь, потираю ушибленную ногу.

Я не привык к тому, что весь мой коридор захламлён огромными чемоданами и разбросанной одеждой.

— Упс, прости. Но мне некуда их поставить, — выскакивает ко мне Раэлия.

— Занеси в спальню и убери одежду. В шкафу есть свободные полки.

— Ты всегда, когда приходишь домой, бубнишь, как старый дед? — смеётся она.

— Нет, только когда безумно устал, валюсь с ног, хочу есть и спать одновременно, да ещё и дома бардак. Я ненавижу бардак, Раэлия. Терпеть его не могу, он меня бесит и злит, — говорю, подавляя зевок, и ставлю свой портфель на тумбу в коридоре.

— Ясно. Ну, прости как бы, — она пожимает плечами и уходит.

Вещи так и валяются в коридоре. Я злобно смотрю на нижнее бельё Раэлии. Это просто уму непостижимо.

— Тебе нормально, когда незнакомый мужчина пялится на твоё нижнее бельё? — выкрикивая, подхватываю прозрачные трусики. Это даже не трусики… это просто верёвки какие-то.

— Когда незнакомый, то насрать, а когда ты, то… хм, тоже насрать.

— Фиолетовый, — бубню я.

Я так хочу есть. Надо ещё ужин приготовить. Но сначала приму душ и не буду обращать внимания на трусики Раэлии, которые я зачем-то сжимаю в руке. Бросаю их в кучу её одежды и иду в спальню. Хватаю чистую одежду и выхожу.

— Мигель…

— Не сегодня, ладно? Сегодня был очень сложный день на работе, а до этого была не менее сложная ночь. Я просто хочу спать, Раэлия. Я устал, — не глядя на неё, вхожу в ванную и запираю дверь за собой.

— Ладно, — глухо отвечает она. — А ты не голоден?

— Безумно, но… я что-нибудь приготовлю… или крекеры… Поешь крекеры и дай мне немного личного пространства. Я хочу побыть один. И тишину. Да, создай для меня тишину.

Может быть, я был груб? Но я чертовски устал и ещё зол, оттого что дома бардак. Я зол, оттого что дома нет еды, потому что занимался проблемами другого человека, а не своими. Злюсь, оттого что моя рука болит, и я не могу побыть один и просто посидеть в тишине. Я просто злюсь. Это был неудачный день.

Приняв душ, я не хочу выходить обратно. Но у меня болит желудок. Я засыпаю на ходу. И я… выхожу. Раэлия так и не убрала вещи из прихожей, я снова злюсь.

— Если ты собираешься жить со мной, то живёшь по моим правилам, — рявкаю, направляясь в смежную кухню и гостиную. — Ты должна прибирать за собой и убрать свои чёртовы вещи с прохода! Ты…

Осекаюсь, когда вижу Раэлию, сидящую на стуле за столом, на котором полно еды.

— Я закажу домработницу. Не бухти, Мигель. Так ты точно есть не хочешь? Я ждала тебя, чтобы поужинать вместе, — говорит она, указывая взглядом на еду.

— Эм… я…

— Я подумала, что ты будешь уставшим и голодным. Роко всегда голодный, как и Дрон. Мы не готовим, просто заказываем еду. Так что я заказала итальянскую кухню. Паста — универсальный продукт. Я грела всё это уже раз пять, потому что не знала, когда ты притащишь свою задницу домой. Ты же ешь пасту, да? — спрашивая, она с надеждой смотрит на меня.

Я был очень груб. Очень. Но я привык заботиться о себе сам. Привык заботиться обо всех, кто со мной живёт, но не принимать заботу, потому что никто обо мне и не заботился. Меня учили, что мужчина заботится обо всём. Он берёт на себя всю ответственность. Так, может быть, всё же есть и моя вина в том, что ни одни мои прошлые отношения не увенчались успехом?

— Я всеядный. Так что, да, я ем пасту, — киваю и слабо улыбаюсь.

— Круто. И ты, правда, устал, раз не орёшь фиолетовый, — смеётся она. — Садись, а то я сдохну от голода.

Опускаюсь на стул и разглядываю несколько вариантов закусок, видов паст и даже десерт.

— Спасибо, Раэлия. Спасибо за то, что подумала обо мне, — искреннее говорю я.

— Да я привыкла, — она пожимает плечами и передаёт мне приборы, как и тарелку. — Я знаю, что мужчины всегда голодные. После тренировки им нужно больше мяса. После работы им нужно больше мяса и алкоголя. А после секса им нужно больше сладкого и мяса. В общем, вся суть в мясе в ваших мужских головах.

— Нет, вся суть в том, что ты позаботилась обо мне. Раньше никто не думал о том, что я приду с работы голодный и уставший. Кроме мамы, конечно. А мои бывшие женщины предпочитали ходить в кафе или ресторан, чтобы поужинать, позавтракать или пообедать, а порой не хочется никуда идти.

— Хм, ну мы уже выяснили, что они были тупыми идиотками. Это их проблемы. Ешь, — Раэлия бросает в рот оливку и жуёт.

Скрыв улыбку, кладу себе немного пасты с фрикадельками, а затем пасту с грибами. Раэлия запихивает в рот сырную палочку, а другую макает в томатный соус. Она ест руками, абсолютно не думая о том, насколько невоспитанно выглядит. Она заталкивает в рот ещё кусочек сырной палочки и издаёт стон, прикрывая глаза.

Моё тело реагирует. Меня это возбуждает.

— Отдам душу за сырные палочки, — улыбнувшись, она облизывает губы. — Хочешь? Они, правда, очень вкусные. Ты вряд ли такие ел, Мигель.

— Я…

— Этот ресторанчик расположен в северной части. Он небольшой, но там безумно вкусно готовят. Давай открой рот, — макнув сырную палочку в соус, она подносит её к моему рту. Она даже не осознаёт, что подобным действием может соблазнить меня. Точнее, дать неверный сигнал. Но в её глазах нет никакого тайного смысла тому, что она делает.

Я открываю рот, и она кладёт в него еду.

— Ну? — она с возбуждением ждёт моей реакции.

— Ты права, очень вкусные сырные палочки. Они сырные, а не просто названные так, — замечаю я.

— Точно. Я обожаю сыр. Сыра никогда не бывает много.

— И пиццы, как и бургеров.

— Ты любишь бургеры? — удивляется Раэлия.

— Безумно. Я предпочитаю делать их очень большими, побольше соуса, солёных огурцов, помидор, сыра и маринованного или карамелизированного лука, ещё грибы и котлету из картошки.

— Ты серьёзно? Да ты просто извращенец, Мигель, — смеётся она.

— Ты просто не пробовала бургеры моего отца. Они безупречны. Порой их даже невозможно укусить.

— Вау. Нужно познакомиться с твоим отцом поближе, может быть, он такой же, как ты, и тоже захочет меня накормить.

— Тебе даже просить не придётся. Он любит гостей. Раньше он часто приглашал на кофе то почтальона, то курьера, то ещё кого-то. Поэтому, наверно, нас трое в семье. Хотя отец хотел пятерых, мама настояла на том, чтобы остановиться на трёх. Кажется, мы с Минди её просто выжали.

— У вас хорошая семья, — говорит Раэлия и отводит глаза. — Каково это — жить в такой семье, в которой тебя поддерживают и любят?

— Шумно. Порой даже слишком. Мои брат и сестра всегда спорят. Мой младший брат, Мирон, очень избалованный, а сестра слишком обожает лезть не в своё дело.

— Но не ты. Ты другой. Или тебе пришлось стать кем-то средним между ними.

— Наверное. Я не знаю. Но я такой, какой есть, — пожимаю плечами и жую пасту. Это, действительно, вкусно. Я давно не ел такой потрясающей еды навынос.

Раэлия задумывается над нашим разговором, и я ищу повод, чтобы как-то вывести её на иной разговор, который крутится в моей голове.

— А как прошёл твой день? Быть тобой на работе сложно? — спрашивает Раэлия, чем снова удивляет меня. Думаю, несложно догадаться, что мои бывшие женщины ненавидели слушать о моей работе. Это было слишком нудно для них.

— Эм… нормально, но сегодня под конец смены было сложно. Поэтому я и опоздал домой. Обычно я ухожу с работы в шесть или семь, в зависимости от начала дня и плотности записи.

— Что случилось? — она напрягается, словно знает, что её отец мог создать мне проблемы.

— Нам привезли девушку пятнадцати лет. Она была изнасилована.

Замечаю, как Раэлия замирает на долю секунды, и её рука немного дрожит, держа