Право на месть - Аглая Отрада

Улавливаю похотливые нотки в голосе мужа и понимаю, что он уже давно подыскивает мне замену. Не оправдала его надежды. В постели лишь отрабатывала супружеский долг и никак не могла себя замотивировать на какие–нибудь страстные «охи». Я просто терпела, как настоящая английская леди. А когда стало понятно, что еще и не могу забеременеть второй раз, наша интимная жизнь вообще свелась к очень редким дежурным соитиям.

– Вы это серьезно? – чуть не подпрыгнула от радости Камила и тут же вспомнила про имидж скорбящей. Интересно, она и правда, хочет отбить у меня мужа, раз с Данилом не получилось?!

– Вполне серьезно. Мы ж почти родственники! – закивал Омар.

– Вы не представляете, как мне это важно! Одной, без Данила, в квартире оставаться мне так тоскливо.

Господи, поскорей бы этот абсурд закончился!

Я выдавливаю вежливую улыбку и подтверждаю:

– Будем рады.

Хотя, почему и не порадоваться?! Не нужно будет выискивать повод встретиться с ней. Как только Омар уедет, тут же могу взять ее за жабры.

Что и удается сделать мне буквально на следующий день. Омар хотел послать за ней такси, но я вызвалась сама поехать. Под предлогом помочь собрать ей вещи, я хотела прикоснуться к миру Данила, посмотреть на его берлогу, как он сам говорил. Что – то еще понять о нем.

И я убедилась, что он честен со мной. Квартира, в которой поселилась женщина, все равно выглядела холостяцкой. Пока Камила собирала необходимое, я прошлась по комнатам, не заботясь, что это выглядит просто бесцеремонно.

Мне важней было почувствовать здесь присутствие Дани. Представить, как он, такой большой и сильный, выходит из ванной в одном полотенце, обнимающем его бедра. С мокрыми взлохмаченными волосами, идет на кухню, делает себе кофе, какой–то бутерброд. По привычке тычет пультом в телевизор, прилипший своим тощим брюхом к стене чуть ли не под потолком. И даже телевизор не может заглушить эхо его одиночества, волнами раскатывающееся по квартире.

– Лада? – вопросительно прозвучал голос Камилы. – Мы едем?

Я и не заметила, как она собралась. Мне до слез не хотелось покидать жилище Дани, потому что я всем организмом чувствовала его своим надежным убежищем.

Я подавила вздох.

– Да, конечно.

А дома, не дав времени ей освоиться, я сразу же предложила перекусить и снять стресс.

– Камила, у нас замечательное вино, можем выпить за более близкое знакомство, за выздоровление Данила, – мило улыбаясь, прощебетала я. Однако себе налила сок и, извиняясь, пояснила:

– Я таблетки пью, так что мне противопоказано.

Лже–невеста не почуяла подвоха и с удовольствием осушила два бокала.

И как только я решила, что клиент дошел до нужной кондиции, резко оборвала ее фальшиво радостное щебетание на тему их с Данилом планов.

– Камила, а теперь хватит притворяться! Я все знаю, но хочу сопоставить с твоей версией и решить, что делать дальше! Итак, кто ты такая?

На мгновение испуг мелькнул в ее глазах, но она быстро взяла себя в руки и невинно захлопала глазками.

– Лада, ты чего?! Я Камила. Камила Сабурова. Будущая ваша родственница.

– Камила Сабурова! Мне наплевать на наше будущее родство, тем более, что оно может не состояться. Я точно знаю, что знакомство с Данилом было ловко срежиссировано. И это был не банальный съем по принципу «Ой, помогите, пожалуйста, застегнуть сумочку, что–то с молнией» или «Могу я воспользоваться вашим телефоном?» Когда он приезжал к нам с просьбой помочь в сватовстве, то рассказал о вашей незабываемой встрече. Честно сказать, я уже тогда заподозрила, что здесь нечисто. Тогда мне было плевать на это. Но когда дело касается моей семьи, я могу чучело сделать из того, кто на нее посягнет!

А вот тут бы и сам Станиславский мне зааплодировал. Из меня такой же «делатель чучел», как балерина из шпалоукладчицы. Но Камиле это не нужно знать.

И не давая ей опомниться, я угрожающе понизила голос.

– Я видела твои фото в одном очень интересном месте, и если ты не хочешь, чтобы я рылась дальше, немедленно все рассказывай, – и тут же превратилась в «доброго полицейского». – И так же я знаю, что многие хорошие девочки делают плохие дела вынужденно и без чьей –либо помощи не могут выбраться из дерьма. Так что выбирай – я помогаю тебе или…

Я оборвала интонацию, потому что конкретно не знала, чем ее можно еще припугнуть. Но мой расчет на то, что перенесенный стресс, переезд, алкоголь, неожиданное обвинение и намек на тайные знания сделают свое дело, оправдался. Ее выдержка лопнула, как перекачанный воздушный шарик, наткнувшийся на колючую ветку.

К тому же, осознание того, что задание она провалила и ее вряд ли погладят по головке за это, добавили градусов в ее смятение. Она прикусила губу, поставила бокал на стол и нервно сжала кулаки.

– Что ты хочешь знать? – все еще надеясь выскользнуть, хрипло спросила она.

– Я хочу знать, нужна ли тебе нормальная жизнь, чтобы ты не тряслась, как затравленный заяц и чтобы тебя не дергали за ниточки? Не боишься, что эти ниточки когда–нибудь захлестнут твою шею? Или предпочитаешь по–старому? Но учти, я тебя вижу насквозь, – я так вжилась в роль дотошного следователя, что чувствовала небывалый прилив вдохновения. Как игра на скрипке, когда перестаешь читать ноты, и рука сама движется, управляя смычком. Это сродни ощущению полета, парения, будто все происходит само по себе. И сейчас я находила нужные слова, интонацию, выражение лица и понимала – все верно, все правильно, все в точку. Мои туманные намеки она воспринимала как прямое попадание в свои проблемы. И самое восхитительное чувство – это осознание того, что Данил мною гордился бы. Вернее, будет гордиться.

– Я не собираюсь строить глазки твоему мужу, – она все никак не хотела выходить из образа невинной овечки, но напоровшись на мой ледяной взгляд, сдулась. – Я хочу нормальной жизни. Ты права, я попала в скверную историю. И хотела бы навсегда забыть об этом, но не могу. Я на самом деле училась. И была отличницей. И у меня красный диплом по специальности «Коррекционная педагогика». После диплома мы с подружками полетели в Турцию отдыхать. Там познакомились с