Виктория. Вспомнить себя - Раяна Спорт

Я облизала пересохшие губы и попыталась улыбнуться.

— Спа-спасибо, что ссспас мне жи-жизнь, там, на-на побоище, — поблагодарила все же я, вспомнив, как он уклонил меня от удара стража своим хвостом.

— Всегда пожалуйста, — ответил он, разглядывая мои губы. — Но впредь держись лучше подальше.

— Я… я только рада буду, — так же не отрывая взгляд от его гладко выбритой челюсти, ответила я, едва совладав с заиканием.

Тишина окутала нас, плотная и осязаемая, нарушаемая лишь неумолчным хором птиц и жужжанием насекомых, чьи голоса казались единственными живыми звуками в этом застывшем мире.

— Ты хорошо дерешься, — сделал он, возможно, самый странный мне комплимент. Ну вот кто бы и когда мог мне это сказать?

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — прошептала я, скрывая тот факт, как тяжело мне дался первый бой в моей жизни.

— Я был очарован… — лук мягко упал на опавшие листья.

Взгляд Таруна был обжигающим. Его глаза изучали каждый изгиб моего лица, задерживаясь на губах, на линии шеи. Его пальцы, невесомые и уверенные, коснулись моих волос, убирая непослушную прядь за ухо.

Открывшаяся ссадина на щеке, словно напоминание о вчерашнем, заставила меня невольно прикусить губу. Я боялась нарушить эту хрупкую тишину, этот момент, когда контроль полностью принадлежал ему. И мне это нравилось. Было что-то волнующее в том, чтобы отпустить себя, довериться его опыту.

Тихий щелчок его языка, легкое покачивание головой — словно он отчитывал непослушную девчонку. Он явно наслаждался властью над ситуацией, над тем, как я реагировала на каждое его движение.

Мгновение и волнительный вдох. Очертание черт его лица смазалось, как и ощущение его тела под моей ладонью. Больше не было нага и девушки, есть только мы — ведомые ненасытной, всепоглощающей страстью мужчина и женщина.

Мое сердце колотилось в груди, словно пойманная в силки птица. Я чувствовала, что он слышит этот безумный ритм. Его теплое дыхание коснулось раны, вызывая дрожь по всему телу. Я закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению. Когда я снова посмотрела на него, в его глазах плясали чертенята, а на губах играла довольная, хищная улыбка. Ему определенно нравилось то, что он видел.

Тарун смотрел на меня, не отрывая глаз, скользя по деталям моего лица, следя за своими руками. Они в очередной раз заправили непослушную прядь моих волос за ухо, открывая ему доступ к оголенной шее. Прикусила нижнюю губу, боясь сделать что-то не так и испортить момент.

Я не могла отвести взгляд от его лица, от того, как играли тени на его скулах, как свет мягко подчеркивал его черты. В этот момент он казался мне не просто мужчиной, а чем-то большим — загадкой, которую хотелось разгадать. Его уверенность завораживала, заставляя меня чувствовать в его руках в полной безопасности, даже если это ощущение было обманчивым.

Тарун продолжал изучать меня. Его глаза словно искали ответы на вопросы, которые я даже не успела задать. Я чувствовала, как его внимание обжигает, как его присутствие наполняет пространство вокруг нас чем-то напряженным и волнующим. Каждый его жест, каждое движение казались продуманными, и да, я не могла не восхититься тем, как он умело управлял ситуацией.

Он снова наклонился ко мне, давая мне возможность ощутить его дыхание на своей коже — теплое, обволакивающее, как нежный шепот. Я затаила дыхание, ожидая, что произойдет дальше. В этот момент мир вокруг нас словно исчез, остались только мы вдвоем и то напряжение, которое нарастало с каждой секундой. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моему плечу, оставляя за собой легкий след, который заставлял мою кожу покрываться россыпью мурашек.

Время словно замедлилось. Каждый миг тянулся бесконечно, наполняя воздух электричеством. Я не могла отвести взгляд от его губ, которые, казалось, вот-вот коснутся моих. Это ожидание было одновременно и сладким, и мучительным, как будто я стояла на краю пропасти, готовая прыгнуть в неизвестность.

Тарун не торопился, продолжая изучать меня и мою реакцию на его невинные ласки. Его глаза искрились интересом и чем-то еще — темным, манящим. Я чувствовала, как его внимание проникает в самую глубину моей души, заставляя меня открываться ему, как никогда прежде. В этот момент я поняла, что готова довериться ему, отдать себя в его руки, даже если это означало рискнуть всем.

Его пальцы, словно магниты, притягивали меня к себе, не давая ни единого шанса к сопротивлению. Миг и я ощутила, как его тепло проникает в меня, заполняя пустоты, которые я даже не осознавала. Он был не просто мужчиной, он был той силой, которая могла изменить все. Я хотела быть частью этого, хотела раствориться в нем, подарить себя все без остатка. Здесь и сейчас. Я так долго ждала этого момента! Я так давно хотела его.

Изнеможение окутало нас, словно мягкое одеяло, после бурного вихря эмоций. Я лежала, ощущая тяжесть его тела, которое еще недавно было так близко, так страстно. Его дыхание, еще неровное, постепенно успокаивалось, сливаясь с моим. В какой-то момент, словно пробуждаясь от глубокого сна, он прикоснулся губами к моему плечу — нежный, почти невесомый поцелуй, который, казалось, нес в себе целую гамму невысказанных чувств.

Затем он плавно поднялся, поправляя ткань, служившую ему одеждой. И в тот миг, когда его тепло начало отступать, меня охватила знакомая, но теперь особенно острая пустота. Впервые в сердце зародилось сомнение, тонкое, как паутинка, но пронзительное: любит ли он меня так же беззаветно, как я люблю его?

«Конечно же, да» — шептало мне мое сердце, вспоминая, как принц улыбался мне, смеялся над моими выходками и ласково успокаивал одним лишь взглядом. — «Он спас мне жизнь и только что подарил мне звезды».

Возможно, я ждала от него чего-то большего: цветов, необычных комплиментов и страсти, но Тарун был нагом и принцем. Нельзя забывать, что в них течет кровь хладнокровных животных, инстинкты которых мало того, что более развиты, так и внесли в души человеческого разума безразличие с тонкой ноткой жестокости.

Глава 24

Обратный путь к лагерю занял намного дольше времени. Мы никуда не спешили, наслаждаясь каждым мгновением, да и ноша с небольшую шестилапую собаку не упрощала путь: ее рога постоянно цеплялись за лианы.

В голове боролись две мысли. Одна, наивная и полная надежды, шептала,