Няня для олигарха - Элен Блио

Правда, он же предупреждал — не стоит?

Мобильник цыкает — пришло сообщение. Смотрю и злость закипает.

Самая противная одногруппница пишет какаю-то чушь, мол я придумала все, всех развожу, нет у меня никакого олигарха. Ах так?

— Ладно, Серкан Данилович, давайте, устроим фотосессию!

И следующие минут пятнадцать мы самозабвенно делаем селфи, дурачимся, смеемся, целуемся. Целуемся. Целуемся…

Так жарко, я, кажется, вот-вот растаю, а Иван.

— Хочу тебя, Марусь, офигеть так, просто сдохну сейчас, ты такая…

Интересно, он меня ни с кем не перепутал?

— Марья…

— Не надо, пожалуйста, это… я… я боюсь.

— Чёрт, прости, я не хотел. Ты реально очень классная, вкусная такая, как конфета. Но… первый твой раз точно должен быть не в машине. И не со мной.

Ну, конечно. Вот так, Маруся, получи.

Да уж, только если бы это было самое стремное в этом вечере! Но нет!

В «Большом» куда мы приехали слушать «Тоску», нас ждет сюрприз.

— Ванечка, привет!

***********************************************************************************************************************Прим. автораПолина — героиня книги "Новогоднее чудо для бывшего"

Глава 53

Ванечка.

Ладно. На это, в принципе, я могу закрыть глаза. Я сам когда-то позволял этой девушке так себя называть.

Божена. Известная блогерша, журналистка, любительница «жареных» фактов, её обожает «желтая пресса» и ненавидят многие медийные персоны.

Потому что Божена любит перетряхивать грязное бельё и доставать скелеты из шкафа.

У нас с ней есть одна давняя общая история, которая случилась в молодости, далёкой молодости.

Я еще не стал руководителем «Дюжев-групп», Божена была студенткой.

Познакомились на вечеринке, завязались легкие, ни к чему не обязывающие отношения. Гуляли, занимались любовью, отдыхали, расслаблялись. Ничего запрещенного. Всё было более чем мило и в рамках закона. Божена тогда уже мечтала стать знаменитой, и именно в сфере медиа контента.

Ни о каком совместном будущем речи не шло. Мы просто тусовались, пока нам было весело вместе. Потом я с головой ушёл в работу, а Божена улетела в Эмираты с известным певцом, раскручивала его блог, потом свой, стала искать компромат на знаменитостей.

Мы периодически встречались на разных вечеринках.

Как-то Божена пыталась выяснить, кто мать моего Дани — тогда я уже решил, что личность Дарьи и наших отношений будет известна только самым близким. И тщательно охранял эту тайну. Божена нарыла информацию. Пришлось её прижать, объяснить, что я не хочу вываливать всё на публику.

Божена девочка умная, сразу поняла, что ссориться со мной не надо. Ну и, получила, конечно, отступные.

Смотрю на экстравагантно одетую блогершу и понимаю — она тут не просто так. Специально. Или по заказу.

По наши с Марусей души.

— Привет, дорогая, познакомься, моя невеста, Мария.

— Очень приятно, Божена, сейчас, Маруся, все только о вас и говорят.

Маруся. Значит, Божена в курсе как именно все зовут мою невесту. Ладно.

Я даже не думал, что моя прекрасная няня будет тушеваться, но она более чем спокойна, улыбается.

— Как приятно. И что говорят?

— Говорят, что очередной олигарх стал жертвой Золушки, конечно.

— Интересно, почему не наоборот?

— В смысле? — лучезарно скалится моя бывшая пассия, явно успевшая наточить коготки и зубки.

— Золушка стала жертвой олигарха. Так ведь интереснее?

— Ну, сейчас Золушки мало кого волнуют. Девочки из глубинки, откуда-нибудь из Мукодранска или Затрещинска.

— Или из деревни Сасово, например, как вы, да? — улыбается Маруся, ни мускул не дрогнул на лице! Молодец. Шикарной фехтует словом. Интересно, откуда знает родину Божены?

— Деревня Сасово, да, знаковое место. — прищуривается блогерша, которая прекрасно помнит откуда родом.

— Иногда думаю, что весь наш бомонд оттуда, ваши земляки. Даже обидно, что я коренная москвичка, из профессорской семьи, — Марья отлично отражает атаки, держит удар. А я держу её.

Крепко обнимаю за талию, прижимаю. Маруся поднимает ко мне лицо, хлопает ресничками.

— Дорогой, мы успеем в буфет? Очень хочется пить.

— Для тебя — всё, что пожелаешь, моя родная. У нас в ложе накрыт стол, напитки и закуски. — беру её хрупкую ручку, прижимаю к губам.

Мы уже делаем шаг по направлению к лестнице, ведущей к нашим местам, когда Божена пускает последнюю отравленную стрелу.

— Так у вас реально всё серьёзно, или так? Я бы хотела узнать дату свадьбы.

— У нас реально. И серьёзно. Насчёт даты — думаю, пятое января — шикарный день.

Не знаю, почему в голову приходит эта дата.

— Да, дорогой, пятое, тем более это именины Ивана, если я точно помню.

— Вы хотите зимнюю свадьбу? — продолжает пытать нас Божена.

— А почему нет? — улыбается Марья. — можно надеть меха, соболя, или белую норку, или горностая.

— Горностай, прекрасный выбор, дорогая, пойдем, меня тоже мучает жажда.

Увожу Марусю скорее, понимая, что если Божена еще что-то ляпнет я не сдержусь.

А сдерживаться надо.

Чтобы не подставить под удар ни себя, ни мою милую няню.

Вижу, что она улыбается, но улыбка такая… натянутая.

— Что, Марусь, втравил я тебя в авантюру?

— Нормально. Мне даже по кайфу. Просто… теперь нужно как-то красиво выйти из этого треша. — отвечает, когда мы уже входим в нашу ложу, где мы сидим вдвоём и действительно накрыт небольшой столик с напитками и канапешками.

— Есть предложения? — Скептически смотрю, наливая в бокал шипучку.

— Ага. Одно отличное.

— И какое? — подаю ей изящный фужер, выгибая бровь.

— Брошу вас у алтаря, — она делает глоток, смакуя прохладный напиток. — Это будет красиво.

— Кстати, как вариант.

— Можно?

— Легко! — чокаюсь с ней шуточно, отпиваю свою минералку.

Это будет эпичный фейл.

Быть брошенным у алтаря собственной няней.

На самом деле, реально это выход. Почему нет?

— Давай так и сделаем, а? Закатим пышную свадьбу, порвём всех, пригласим весь высший свет, чиновников, олигархов, медиа-персон, знаменитостей всяких, шеф-повара возьмем с Мишленовской звездой, платье бриллиантами расшитое, мантию из горностая. А когда спросят, согласны ли вы стать женой господина Дюжева ты эпично скажешь «нет» и швырнешь в меня букетом, а?

Не знаю, с чего я так разошелся, внутри просто клокочет всё, горит, сам не понимаю, отчего, и злость такая, на себя, на весь мир, на всех. И на Марусю тоже.

Бах!

Она выплёскивает мне в лицо содержимое своего бокала, ставит его на стол и делает шаг к двери, но я вытираясь одной ладонью, второй успеваю схватить её. А потом утягиваю в небольшую нишу, за шторкой.

Свет в зале гаснет, начинается увертюра.

Прижимаю Марусю к стене, смотрю в её глаза.

— Что?

— Ничего. Это всё… Это всё отвратительно!