Без права на чувства - Ольга Сахалинская

Арина оборачивается, услышав шорох и почувствовав чужое внимание. Впивается в меня взглядом. Глаза, такие ясные и умные, расширяются от изумления, а затем мгновенно сужаются, покрываются льдом. Весь девичий, стройный стан напрягается, как струна.

Сердце бешено колотится, отбивая чечётку в груди. В свои двадцать один год я далёк от соплей и страданий, но сейчас едва не ломаюсь под тяжестью нахлынувших чувств.

— Ты? — её голос звучит как хлёсткая пощёчина. — Что ты здесь делаешь?

Делаю шаг внутрь, дверь автоматически закрывается за моей спиной с тихим щелчком, изолируя нас от всего мира.

— Не хочу с тобой разговаривать, Мирон. Не хочу иметь с тобой ничего общего. Уйди, — произносит она это ровно, без дрожи, но я вижу, как сжались её пальцы до белых костяшек на краю стола.

Делаю ещё шаг, заставляя себя дышать глубже, сдерживая порыв просто схватить и прижать к себе, чтобы убедиться, что это не мираж.

— Знаю, что ты обижена, — начинаю я, и мой собственный голос кажется мне чужим, низким и хриплым. — Знаю, что заслужил это. Но я пришёл не за тем, чтобы давить на тебя или что-то выпрашивать… Я хочу помочь. С проектом. Ради дела. Ради… ради нас.

— Нет никаких «нас»! — она выкрикивает это с такой силой, будто выдыхает всю боль, что копилась все эти недели. — Ты меня слышишь? Никаких! Ты сам всё уничтожил!

И здесь во мне что-то надламывается. Вся выдержка, все клятвы вести себя рационально, рушатся под напором этой дикой, животной тоски по ней.

— Я скучал по тебе, — прорывается у меня. Вижу, как она замирает. — Каждый день. Каждую секунду.

Малышка закрывает уши ладонями, зажмуривается, мотает головой, лишь бы ничего не слышать.

— Замолчи! — её голос срывается на высокую, почти истерическую ноту. — Перестань!

Смотрю на неё, и сердце тарахтит на износ.

Арина не просто говорит «нет». Нет, она сражается. Сражается с каждым моим словом, что эхом отзывается в душе, отчаянно пытается погасить это ощущение.

Молчу. Просто стою и дышу, давая ей время. Тишину нарушает лишь тихое жужжание серверов.

Неловкое, хрупкое, но перемирие повисает в воздухе. Оно настолько напряжённое, что, кажется, вот-вот посыплются искры и мигнёт свет. Арина, не глядя на меня, медленно опускает руки и снова поворачивается к монитору, набирая тонкими пальчиками что-то на экране.

— Вот что у меня есть на сегодняшний день, — бормочет она, избегая смотреть на меня. — Смотри…

Подхожу ближе, стараясь видеть экран, но не касаться её. Напряжение бьёт током, стоит мне оказаться с ней в радиусе метра.

Арина показывает результаты проб и исследований. Графики, цифры, какие-то мудрёные формулы, в которых я разбираюсь так себе.

— Пробы новые, — поясняет она, не поворачиваясь. — Сегодня взяла.

Я зависаю.

— Ты одна ездила на завод?

Она пожимает плечами.

— А что такого?

— Арин, да ты бесстрашная! Ты хоть понимаешь, чем рискуешь?

Резко оборачивается, смиряя меня сердитым взглядом.

— А с чего это тебя вдруг волнует моя безопасность? Не твоё дело.

Кровь вскипает. Упрямство этой девушки заводит меня с пол-оборота.

— Моё. Ты можешь сколько угодно брыкаться, но я тебя не отпущу. Даже не надейся.

В глазах напротив вспыхивает тень возмущения, но она тут же сменяется безразличием.

Нажимаю на иконку экрана своего телефона, показывая то, что прислал Костя.

— Вот, глянь на это.

Арина сосредотачивается, хмуря брови.

— Твой отец… замешан? — она произносит это сначала тихо, как бы не веря собственным глазам, а потом спешно оборачивается ко мне. В её глазах нет злорадства, лишь неподдельное изумление. — У тебя что, отец совсем без принципов? Или они у него такие… гибкие?

Смотрю в распахнутые, полные изумления глаза, на чуть приоткрытые от удивления губы, и вдруг уголки моих губ трогает дикая, невозможная ухмылка. Горькая, ироничная. Все это какой-то абсурд, который вдруг кажется нелепым и чудовищно смешным.

— Получается, что так, малышка, — выдавливаю я, с горьковатой нежностью глядя на неё.

Она вспыхивает, алая краска заливает её щёки и шею.

— Не называй меня так! — выпаливает, но в её голосе уже нет прежней ледяной силы, лишь смущение и растерянность.

Мы работаем ещё примерно полчаса, погрузившись в документы. Напряжение между нами не исчезает, но преобразуется во что-то заряженное, почти осязаемое. Ловлю её взгляд — мимолётный, испуганный, но такой манящий. Она тут же отводит глаза, а я слышу, как учащается её дыхание, когда наклоняюсь ближе, чтобы что-то показать на экране. В воздухе разливается едва уловимый аромат духов — лёгких, с деликатными нотками груши. Моя Арина, вся сотканная из ускользающих взглядов и нежных запахов.

Не выдерживаю. В какой-то момент, когда она протягивает руку к мышке, я перехватываю её пальцы своими. Она резко дёргается, пытаясь высвободиться, но я не отпускаю. Второй рукой обхватываю девушку за талию, притягиваю к себе и, прежде чем она успевает издать возмущённый крик, нахожу манящие губы своими.

Сначала девичье тело застывает, вся превратившись в камень. Губы сжаты, тело напряжено в сопротивлении. Но я не отступаю. Целую с той нежностью и отчаянностью, которые копил все недели в разлуке, говоря без слов всё то, что не мог выразить иначе. И я чувствую, как что-то обрывается внутри неё, словно лопается тонкая струна. Её губы дрожат, становятся мягкими, податливыми и отвечают мне трепетно, неуверенно, но отвечают. Рука ослабляет хватку, и Арина на мгновение прижимается ко мне, забывшись, отдавшись старой как мир памяти тел.

А потом она как ошпаренная отрывается, отталкивает меня с силой, которой я не ожидаю.

— Нет! — её голос дрожит. — Забудь. И не мечтай. Никогда больше не делай так.

Но мне всё уже ясно. Вижу запрокинутое лицо, растерянные, испуганные собственным порывом глаза, алые губы, только что ответившие мне. Мне этого достаточно. Мой путь к ней лежит через эту боль, через эти руины, но путь правильный. И я на нём.

— Ладно, — тихо говорю я, делая шаг назад и давая ей пространство. — Поедешь домой? Я подвезу.

— Нет, — она выпрямляется, снова собирая вокруг себя разбитое достоинство как мантию. — Я сама.

Резко разворачивается, выключает приборы, наводит порядок на рабочем месте, хватает свою сумку и, не оглядываясь, выходит из лаборантской, громко хлопнув дверью.

Не удерживаю и не срываюсь за девушкой. Подхожу к окну, выходящему на парковку. Через две минуты вижу, как стройная фигура выходит из здания и быстрым шагом направляется к остановке. Смотрю вслед, пока