Отчим - Mariya Velvet

— Всё просто, — девушка улыбнулась, доставая из сумки блокнот с закладками-наклейками из мультиков. — Мальчики учат меня тайм-менеджменту. Вот, держи мои старые шпаргалки по высшей математике. Тут даже формулы с котиками. Я знала, что кому-нибудь пригодятся.

В университете Анна сразу попала в разряд самых приметных и желанных девушек, пока старшекурсники не разобрались, что синеглазая красавица со строгим пучком давно и счастливо замужем. Обручальное кольцо углядели не сразу, а на занятия Анна добиралась сама. У девушки был добротный новенький кроссовер, который она оставляла на парковке рядом.

Мечты воздыхателей разрушились, когда к девушке в перерыве стал приезжать строгий мужчина постарше. Делал он это регулярно. Иногда один, иногда с детьми. Сразу стало ясно, что синеглазка занята.

— Второй-то совсем малыш! — ахнула другая одногрупница Анны, двадцатидвухлетняя Елена. — Сколько ему?

— Одиннадцать месяцев, — смутилась Аня. — Яшенька скучает, поэтому папа его привозит ко мне, когда пар много.

— Ты еще кормишь, наверное, — прозорливо спросила Елена.

— Да, — смутилась Аня, — кормлю. Он у меня еще совсем маленький.

— Как ты успеваешь? — опять заохали девочки.

— Мне учеба легко дается, — махнула рукой Аня. — Мальчики у меня не вредные.

Они смеялись, а за окном опять Платон ждал её у машины, держа на руках сына. Малыш тянулся ко всему сразу, смешно хлопая ладошками по стеклу.

— Папа опять нарушил режим? — притворно строго спросила Аня, целуя сына в макушку, где пахло молоком и летом.

— Он сам требовал, — Платон прижал её к себе, пряча улыбку в её волосах. — Говорит, без мамы даже погремушка не гремит.

Дома их ждал Дима — пятилетний философ, раскладывающий кубики не по цветам, а «по настроению».

— Мам, зелёный — он грустный, — серьёзно объяснял он, пока няня, закатывая глаза, поправляла идеально сложенные полотенца. — Его надо пожалеть.

— Унаследовал твоё сердце, — шептал Платон, наблюдая, как Аня, сняв элегантное платье, тут же надевает фартук…

Вот и сегодня Платон заехал за своей ненаглядной прямо с работы. После того, как Анна вышла на учёбу, он очень скучал и часто приезжал, бывало, прямо в перерыв.

Привык, что она дома. Уютная, домашняя и, еще недавно, беременная, или с малышом на руках.

Детей Аня любила, парни у них вышли отличные. Крепкие, рослые. Их комната была полна развивающих игр, кубиков и тому подобного.

Няню Аня держала в ежовых рукавицах. Благо, она работала у них с самого рождения Димки и все требования и чудачества молодой мамы ей были знакомы. Аня не утратила своей любви к идеальному порядку, приучив к нему и няню, и старшего ребенка. У нее даже Дима в садике складывал одежду в шкафчик так изящно, что воспитатели удивлялись. Платон сам стал свидетелем подобного разговора:

— Вот посмотри, как у мальчика сложена одежда! — выговаривала чья-то мамочке своей дочке-неряхе. Посмотри, футболочка квадратиком, носочки, шортики, идеально. А ты девочка. Де-воч-ка!

Платон же подумал, что научить чему-то ребенка, выговаривая, и показывая ему «сына маминой подруги» нереально. Необходимо самому быть примером. Их дети всему учатся у мамы. Ну и у папы тоже.

Дела у Платона шли в гору. Он мог позволить нанять в помощь жене домработницу, няню. Все домочадцы были хорошо одеты и отдыхали два раза в год на курорте. Да что там! За пять лет они и в США два раза летали к папе Анны. Нормальный оказался мужик.

— Привет! — Аня села в машину прямо в белом халате, только пальто накинула. У нас перерыв 40 минут.

— Успеем, — кивнул Платон, выруливая, чтобы поехать к кафе.

— Там и халат сниму, торопилась, — рассмеялась Аня. — Нам преподаватели говорят, что первокурсников можно угадать по белым халатам, которые мы даже в магазин забываем снимать!

— Да, не комильфо, — кивнул Платон. — хорошо, хоть медицинскую шапочку с головы стянула!

— Что за новость ты хотел сообщить? — спросила девушка.

— Нас приглашают в Маккавеевку на юбилей к Кулагину, — улыбнулся Платон.

— Это который тебе за женитьбу на мне высказывал? Не поеду, — нахмурилась Анна.

— А ты злопамятная, — хмыкнул Платон. — Нам, мужикам, проще: подрались, пар выпустили и забыли. Зря дуешься, он очень приглашал.

— Я подумаю, — хмуро сказала Анна. — Кстати, звонила Марта, приедет к нам на выходные, мальчиков проведать. Очень по Яше соскучилась, месяц его не видела.

— Ну так шутка ли — директрисой стала. Большой человек! — засмеялся Платон.

Еще четыре года спустя, учась уже на пятом курсе, как-то Аня шла домой чрезвычайно довольная. У нее была недельная задержка. В сумке лежало два тестика, но она уже знала, что все получилось

Она уговаривала Платона на еще одного ребенка недолго, чуть меньше недели.

— Ну пожалуйста, — умильно просила она у мужа.

— Неучем хочешь остаться и сидеть дома? Я не против, — поднял брови Платон. — Только ко мне потом никаких претензий, что пять лет на отлично проучилась и бросила.

— Закончу я, закончу! — сердито сказала Аня, а потом стукнула его кулачком. — Мне нужен еще один. Яше уже пять! Диме девять!

— Знаешь, дорогая, мне заранее жалко нашего третьего. Мама, разрывающаяся между учебой и двумя младшими детьми. Я уже молчу о неделями сексуально неудовлетворенном их отце.

— Что?!! — выпучила глаза синеглазая девушка. — Это ты неудовлетворен? А кто меня вчера в ванне мыл и чуть не мурчал от удовольствия? А потом до утра… Да я на первую пару ушла, не выспавшись!

— Да я на будущее, — защищался Платон. — На будущее.

Аня сердито посмотрела на него и отвернулась.

Четыре дня спустя он сдался. Еще бы не сдаться, ненаглядная дулась, как мышь на крупу. Отказывалась от вечерних свиданий и запрещала забирать с занятий. Пришлось брать мешок шоколадных яиц для мальчишек, ей хорошенький букет, любимые конфеты — «Моцарт». Аня, увидев сию взятку, поняла, что ветер переменился и мгновенно подобрела.

Вечером Платон, уложив мальчишек, пришел в супружескую постель.

— Ладно, шантажистка, твоя взяла. Кого делать будем? Мальчика, девочку? Двоих? Кого заказываете?

— Девочку, — довольно кивнула Аня, глядя на него обожающими глазами.

— Всегда бы на меня так смотрела, — вздохнул Платон. — Может я для тебя просто осеменитель и отец детям? Любишь хоть меня, тиран домашний?

— Ну ты же знаешь, что я тебя больше всех люблю, — искренне сказала Аня. — А наши дети это не только для меня, но и для тебя, чтобы ты знал, какими прекрасными и разными они могут быть!

— Веревки из меня вьешь, — полным обожания голосом заявил Платон и начал стягивать с жены пижаму.

Ночью, когда дом совсем затих, Платон обнимал её, слушая мерное дыхание детей за стеной.

— Знаешь, о чём думаю? — его губы коснулись её виска. — Мы как те самые гены. Сложились неправильно, но…