В это время завтра - Тесса Бейли

Хотя его епитимья перед Инессой была отбыта в Москве, а не в Нью-Йорке, он чертовски хорошо знал, где предпочитают бродить истребители. Где они охотятся. Где они ищут таких, как он, жаждая стереть их гнусное существование с лица земли.

Он ждал битвы с таким же рвением, отчаянно желая хоть что-то почувствовать. Отчаянно желая быть наказанным за свои грехи. За свою беспомощность, когда она так в нем нуждалась.

После того как Роксана освободила его из тюрьмы под объектом, он снова почувствовал себя чертовым ребенком, лишенным направления. Без гроша в кармане. Ощущая, что не знает, как найти свое место в этом мире. Как любая собака, он был притянут в сторону дома. Не Лос-Анджелес. Нет, его позвало последнее место, где он чувствовал себя нормальным. Последнее место, сохранившее для него хорошие воспоминания.

Он вернулся в Вегас.

Было непросто понять, как безопасно передвигаться теперь, когда солнечный свет мог убить его. Он использовал украденную кредитную карту, чтобы забронировать билеты в Вегас через интернет-кафе. Потребовалось несколько перелетов в течение недели с остановками в незнакомых местах, где он мог укрыться от света, прежде чем он наконец снова достиг Города Грехов.

Там он обнаружил, что зарабатывать деньги невероятно легко. Очень много денег.

Он открыл в себе способность внушать людям свою волю случайно, когда в приступе голода потребовал, чтобы сотрудник банка крови открыл двери после закрытия. Спустя все эти годы он снова стал обидчивым, воинственным. Диким. Он был тем самым человеком, который втянул Джексона в преступную жизнь, а затем вышел из игры, не удосужившись оглянуться на разрушения, оставленные в его кильватере, пока не стало слишком поздно.

В стенах казино он отбирал деньги у ничего не подозревающих людей, используя свои способности, чтобы подавлять их или просто читать их пульс. Он испытывал отвращение к самому себе, поступая так, но какие у него были другие средства выжить? Никаких. Как и у Джексона. И поэтому, в те темные ночи в Вегасе, он был смирен собственным падением. Осознал, каким превосходным когда-то считал себя, даже оплакивая друга. Как быстро человек может пройти путь от вершины до низшего звена.

Большую часть выигранных денег он отдал семье Джексона. Он также сделал пожертвование команде спецназа, которую оставил позади, отправив наличные в конверте с запиской внутри: «От Молчаливого Э». Элиас, должно быть, следил за Кенни, Латте и остальными гораздо внимательнее, чем думал изначально. За тем, как они мыслят и действуют. Потому что он инстинктивно знал: когда он пропал, они, вероятно, решили, что подвели своего товарища. Надеюсь, сообщение, которое он послал, дало им хоть какое-то завершение, если не удовлетворительные ответы.

После сделанных пожертвований у Элиаса осталась внушительная сумма денег. Слишком много, чтобы потратить за три жизни, особенно учитывая, что он поселился в самом грязном мотеле, какой только смог найти. По крайней мере, там ему не приходилось наблюдать, как люди живут счастливой, здоровой жизнью. Он мог быть компанией для окружающих его несчастий.

Звук приминаемой травы под каблуком заставил глаза Элиаса сузиться до щелочек. Этот был более искусным, чем остальные. Двигался тише.

Предвкушение пробежало по позвоночнику. Это она?

В этот раз он не был голодающим пленником. Она не даст ему спуску, надеясь на более захватывающую битву. Она вобьет этот кол в мертвый орган в его груди, и наконец, наконец, он будет свободен. Ему больше не придется жить с эхом ее криков предательства. Не придется жить с этим постоянным жжением по той, кого он никогда не заслуживал. Он даст ей возмездие, в котором она нуждается, потому что это все, что он мог предложить теперь.

Не было причин полагать, что она будет в Нью-Йорке, а не в Москве, но он медленно пробирался обратно в Россию, перелет за перелетом, и, может быть, только может быть, они встретятся на полпути. Она ведь обещала охотиться на него, не так ли? Он использовал время их разлуки, чтобы стать более искусным в управлении своими новыми сверхчеловеческими движениями и силой, чтобы никогда больше не чувствовать себя таким беспомощным, как тогда у той часовни.

Элиас услышал, как шаги замерли за надгробием, и приготовился к боли от ее кола, входящего в грудь, — но удар так и не последовал.

— Так, — раздался бодрый мужской голос с южным акцентом. — Пойдем со мной.

Элиас вскочил на ноги и развернулся, готовый к атаке, обнаружив вампира примерно его возраста, который наблюдал за ним с видом уверенного любопытства. — Какого черта ты кто такой?

Мужчина протянул руку. — Я Джонас Кантрелл. Я здесь, чтобы спасти тебя от твоей жалости к себе.

— Пошел. На хрен.

Самообладание Джонаса не пошатнулось, но он опустил руку. — Как ты питался? — Он окинул его критическим взглядом, вероятно, видя очертания ребер, грязь под ногтями. — Ты вообще питался?

— Только когда не мог больше сдерживаться, — ответил Элиас после упрямого молчания. — Это ненормально. Мы ненормальны.

— Нет, но это не значит, что мы можем позволить себе жить без цели.

— У меня есть цель. Я жду ее здесь.

Джонас приподнял бровь. — Женщину?

— Истребительницу. — Элиас опустился обратно на землю, заняв свою позицию у надгробия. — Я в долгу перед ней и жду, когда она придет его забрать.

— Интересно. — Джонас, смазавшись в движении, присел на корточки рядом с ним. — А потом что?

— Что значит «а потом что»?

Джонас пожал плечами. — Ей недолго придется наслаждаться своей местью.

Что-то горячее и опасное забурлило внутри Элиаса, мышцы у основания шеи напряглись. — Что это должно значить?

— Это значит, что продолжительность жизни истребительницы прискорбно мала. Они могут тренироваться сколько угодно, но они редко могут сравниться с нечеловеческой скоростью и рефлексами.

— Она умнее большинства, — процедил Элиас сквозь зубы.

— Факт остается фактом. — Другой вампир теперь почти скучал. — У нее, вероятно, будет всего год в лучшем случае, чтобы насладиться возмездием, которое ты ей предложишь.

Отрицание застряло в горле. — Ты мне не нравишься.

Джонас рассмеялся, и на кладбище воцарилась тишина на долгие минуты. — Я наблюдал, как ты сражаешься последние три ночи. Мне нужен кто-то вроде тебя, чтобы прикрывать мою спину.

—