Поцелуй воина - Кэрри Лофти

Ада изумленно открыла рот.

– Но рабы получают свободу, если обращаются в веру. Разве это не правда?

Он хорошо скрывал свой гнев, так же как скрывал одиночество и вожделение – все человеческое в себе, – но его напряженная рука потянулась к ее рукам.

Ада не могла молчать.

– Тебя должны были растить свободным человеком!

– Да, но этого не было. – Его мрачная решимость терзала ей душу. – Сейчас я боюсь быть свободным от этого места. Я вступил бы в их ряды как воин или убил бы отца, который лишил меня свободы.

Ее голова дернулась как от удара. Эти темные тайны и жажда мести давно горели в нем, он использовал орден как щит между своими смертоносными руками и врагами. А она мешала его принятию в это святое убежище.

Ада сжала пальцы на его руке – единственный физический контакт, который он позволил за эти несколько дней.

– Но если ты хочешь остаться, зачем все так усложняешь? Разве эти клятвы не мучают и связывают? Разве они не заставляют тебя желать убежать отсюда?

– Да! – Габриэль всплеснул руками. – Ты что, не слышала? Ты знаешь, что я сделал!

– Ты сделал это по приказу отвратительных людей. Ты наказываешь себя за их злодеяния.

Один шаг, потом другой – он позволил ей приблизиться. Она протянула руку, чтобы погладить его по лицу. Грубая кожа его щеки, недавно выбритой, но все равно мужской и шершавой, царапала нежную кожу ее ладони.

– Ты наказываешь нас обоих, – прошептала она. – Габриэль, существует такая вещь, как прощение. Ты здесь уже достаточно долго, чтобы понять это самостоятельно.

Он закрыл глаза.

– Я не умею читать.

– Нет? – Их тела шептали друг другу, такие близкие теперь. – Ведь ты здесь уже больше года.

– Мы читаем молитвы, проводим бдения и совершаем другие повседневные ритуалы.

– В качестве замены мысли?

Темные глаза открылись, он смотрел с такой заботой и вниманием, что мог бы, наверное, коснуться ее, и все же его руки висели как плети по бокам.

– Пачеко посчитал, что я больше способен отвечать на уроки плоти, чтобы очистить себя.

Его голос прервался на слове «очистить», и в ее голове всплыла картина его покрытой шрамами спины. Ее подбородок задрожал, она была готова заплакать.

– Он приказал тебе... избить себя? Это?..

– Да. Моя спина.

Она видела, что это происходит снова. Габриэль отдалялся. Даже его тело становилось холоднее. Может быть, вот так он справлялся с тяготами и оскорблениями, когда его растили рабом? Он отгораживался от всего, оставляя только самую малость, чтобы выжить.

– Разве тебе нелюбопытно? – спросила она. – Разве пустота в тебе не требует, чтобы ее заполнили? Вопросы не требуют ответов? Ведь ты сможешь читать, если научишься.

– Никто никогда... – Он озадаченно нахмурился. – Ты считаешь меня способным?

Она улыбнулась.

– Подумай, как легко ты превзошел меня в шахматах. У тебя быстрый ум и упрямство, с которым ничто не может сравниться.

– Ты можешь, – хрипло произнес он.

Его поцелуй был внезапным и неожиданным. Теплые губы накрыли ее рот, а сильные руки притянули ближе. Ощущение восторга пронзило ее до глубины души. Раньше ее тело перешептывалось с его телом, но теперь оно кричало: ближе, крепче, никогда не отпускай!

Грубая щетина вокруг царапала ее. Его тихий стон зажег Аду. В этом поцелуе она изливала каждую каплю своего желания, сочувствия и смятения. Она запоминала его коричный вкус и колкую мягкость его волос, не уверенная, сможет ли когда-либо снова прикоснуться к нему.

Вздох смешался с разочарованием, когда поцелуй вдруг закончился. Она могла бы целовать его вечно, но его нерешительность охладила ее желание. Она больше не ляжет с ним. Плотские желания слишком долго управляли ею, и от этого человека – этой тайны и искушения – она хотела большего. Или вообще ничего.

Его рука все еще лежала на ее спине. Тяжело дыша, она нашла его глаза, потемневшие от желания.

– Тебе нравится быть несчастным?

Он судорожно сглотнул, как всегда делал, пытаясь вернуть контроль над собой.

– Я заслуживаю эту жизнь, – сказал он.

– И все же здесь ты живешь, дышишь, и все это больше похоже на второй шанс, – прошептала она. – Но ты отвергаешь его. Я никогда не встречала более упрямого человека. Если бы ты знал мою сестру, ты бы понял это.

Его лицо потемнело.

– Что ты предлагаешь? Чтобы я смеялся? Разве это прогонит мои тревоги?

– Могло бы... но нет. – Указательным пальцем она провела по изгибу его верхней губы. – Я не предлагаю ничего подобного. Это было бы сродни тому, как бежать, когда еще не научился ползать. Возможно, тебе следует начать с небольшой усмешки, а потом дойти до улыбки.

Он смотрел на нее этими своими убийственными глазами.

– И, я полагаю, ты думаешь, что я должен влюбиться в тебя?

– Ты можешь, если хочешь, – сказала она, высвобождаясь из его объятий. Холодный воздух оружейного зала проник между их телами. – Я не собираюсь отвечать взаимностью.

– Нет?

– Нет. В мире столько хороших мужчин. Почему я должна хотеть тебя?

Он вздрогнул.

– Мои слова причинили боль? – спросила она. – Они заставили тебя желать, чтобы обстоятельства были другими?

Габриэль стоял прямо, руки снова безвольно висели по бокам.

– Я хочу, чтобы ты выслушала меня. Хватит и этого, Ада. Все закончится сейчас.